Приход храма Сергея Радонежского г.Петрозаводск Сулажгорский к/з.
Источник: http://skz-hram.ru/voskresnaya/4578/4624/
 

Сайт разработан по благословению архиепископа Петрозаводского и Карельского Мануила.

Надпись на стене древнего храма.

Иисус Христос

Я – СВЕТ, а вы не видите Меня.
Я – ПУТЬ, а вы не следуете за Мной.
Я – ИСТИНА, а вы не верите Мне.
Я – ЖИЗНЬ, а вы не ищете Меня.
Я – УЧИТЕЛЬ, а вы не слушаете Меня.
Я – ГОСПОДЬ, а вы не повинуетесь Мне.
Я – ваш БОГ, а вы не молитесь Мне.
Я ваш лучший ДРУГ, а вы не любите Меня.
ЕСЛИ ВЫ НЕСЧАСТНЫ, НЕ ВИНИТЕ МЕНЯ.

Приложение № 1. Преп. Иоанн Дамаскин. Точное изложение Православной веры. Книга 4.

Глава IX. О вере и крещении.
 
В Приложении 1 приводится фрагмент фундаментального труда прп. Иоанна Дамаскина (VIII век) «Точное изложение Православной веры». В этом фрагменте святой отец касается следующих вопросов: единственность Крещения, необходимость креститься во имя Все Трех Лиц Святой Троицы, двоякое очищение в Таинстве (водой и Духом), значение елея при совершении Таинства, ветхозаветные прообразы Крещения, крещение слезами покаяния, крещение кровью, опасность приступать к Таинству с лукавством.
 
Мы исповедуем единое крещение во оставление грехов (Рим. VI.4), и в жизнь вечную. Ибо крещение знаменует смерть Господа. Через крещение мы спогребаемся Господу (Кол. II.12), как говорит божественный Апостол. Следовательно, подобно тому, как однажды совершилась смерть Господа, так и креститься должно однажды; креститься по слову Господа, – во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа (Мф. XXVIII.19), научаясь этим исповеданию Отца, и Сына, и Святаго Духа. Поэтому те, "которые, будучи крещены во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа и научены исповедывать одно Божие естество в трех ипостасях, потом перекрещиваются, снова распинают Христа, как говорит божественный Апостол.
Невозможно бо просвещенных единою и проч. паки обновляти в покаяние, второе распинающих себе Христа и обличающих (Евр. VI.4-6). Тем же, которые крещены не во Святую Троицу, должно снова перекрещиваться. Ибо, хотя божественный Апостол и говорит, что мы во Христа и в смерть Его крестимся (Рим. VI.3), однако же разумеет здесь не то, что таково именно должно быть призывание при крещении, но то, что крещение есть образ смерти Христовой. Ибо троекратным погружением крещение знаменует три дня гроба Господня. Итак, быть крещенным во Христа значит креститься, веруя в Него. Но уверовать во Христа невозможно, не научившись исповеданию Отца, и Сына, и Святаго Духа. Ибо Христос есть Сын Бога живого. Которого Отец помазал Духом Святым, как говорит божественный Давид: сего ради помаза тя. Боже, Бог твой елеем радости паче причастник, твоих (Пс. XLIV.8). И Исайя от лица Господа говорит: Дух Господень на мне, его же ради помаза Мя (Ис. LIX.1). И Господь, уча своих учеников призыванию, говорил: крестяще их во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа (Мф. XXVIII.19). Ибо, так как Бог создал нас в неистление, – а когда мы преступили спасительную заповедь, осудил на тление смерти, чтобы зло не было бессмертным, то, снизойдя к рабам своим, как благоутробный, и сделавшись подобным нам. Он своим страданием избавил нас от тления; из святого и непорочного ребра Своего извел нам источник отпущения: воду для нашего возрождения и омытая от греха и тления, кровь же, как питье, дающее вечную жизнь. И Он дал нам заповеди – возрождаться водою и Духом при наитии на воду Святаго Духа через молитву и призывание. Ибо, так как человек – двусоставен – из души и тела, то Он дал и двоякое очищение, – водою и Духом; – Духом, возобновляющим в нас образ и подобие, водою, очищающею через благодать Духа тело от греха и избавляющего от тления; водою, представляющею образ смерти. Духом же, подающим залог жизни[1].
Ибо еще в начале Дух Божий ношашеся верху воды (Быт. 1.2); и Писание издревле свидетельствует о воде, что она имеет очистительную силу. Водою при Ное Бог омыл мировой грех.
Водою очищался по закону всякий нечистый и даже так, что и самые одежды его омывались водою. Илия, попалив водою жертву всесожжения, показал благодать Духа, соединившуюся с водой. И почти все по закону очищается водою. Но видимое служит символом умопостигаемого.
Так возрождение совершается в душе, ибо вера с помощью Духа усыновляет нас Богу, хотя мы и – твари, и приводит к первобытному блаженству.
Оставление грехов через крещение дается, таким образом, всем равно, но благодать Духа – по мере веры и предварительного очищения. Итак, теперь через крещение мы получаем начаток Духа Святаго, и возрождение делается для нас началом другой жизни, печатью, охраною и просвещением.
Но мы должны всею силою твердо хранить себя чистыми от скверных дел, чтобы, снова возвратившись подобно псу на свою блевотину, нам опять не сделать себя рабами греха (II Петр. II.22). Ибо вера без дела – мертва, равно как и дела – без веры; истинная вера показывается через дела.
Крестимся же во Святую Троицу потому, что самое крещаемое имеет нужду в Святой Троице как для своего бытия, так и для своего сохранения, и невозможно, чтобы три Ипостаси не пребывали вместе одна в другой, ибо Святая Троица нераздельна[2].
Первое крещение было крещение потопом для истребления греха. Второе – крещение морем и облаком, ибо облако – символ духа, а море – воды. Третье – крещение по закону (Моисееву), ибо всякий нечистый омывался водою, вымывал одежды и таким образом входил в стан.
Четвертое – крещение Иоаново, бывшее предуготовительным и приводившее крещаемых к покаянию, чтобы они уверовали во Христа. Аз убо крещаю вы, говорит он, водою; грядый же пи мне, той вы, говорит он, крестит Духом Святым и огнем (Мф. Ill, II). Итак, Иоанн водою предочищал к принятию Духа.
Пятое – крещение Господне, которым Он Сам крестился.Онже крестился не потому, чтобы Сам имел нужду в очищении, но для того, чтобы, усвоивши Себе мое очищение, сокрушить в воде главы змиев (Пс. СХ111.3), потопить грех и погребсти в воде всего ветхого Адама, освятить крестителя, исполнить закон, открыть таинство Троицы, сделаться для нас образом и примером крещения. И мы крещаемся совершенным крещением Господним, т.е. водою и Духом.
Далее, говорится еще, что Христос крестит огнем; ибо Он излил на святых Апостолов благодать Духа в виде огненных языков, как говорит (об этом) Сам Господь, что Иоанн убо крестил есть водою, вы же имате креститися Духом Святым и огнем не по мнозех сих днех (Дн. 1.5); или же по причине крещения, наказывающего будущим огнем.
Шестое – есть крещение через покаяние и слезы, поистине многотрудное.
Седьмое есть крещение кровью и мученичеством, каким ради нас крестился и Сам Христос, – как самое славное и блаженное, которое не оскверняется последующими сквернами.
Восьмое и последнее – не спасительное, но истребляющее порок, ибо после него порок и грех не будут уже иметь силы, и наказывающее бесконечно.
Дух Святый сошел на Господа в телесном виде, как голубь, показывая тем начаток нашего крещения и почитая тело (Христово) ибо и оно, т.е. тело, вследствие обожения стало Богом. Притом еще в древности голубь благовествовал прекращение потопа. На святых же апостолов Дух нисходит в виде огня, ибо Он есть Бог, а Бог огнь поядаяй есть (Евр. XII, 21).
При крещении берется елей, обозначающий наше помазание и делающий нас помазанниками и возвещающий нам милость Божию через Святаго Духа, так как и голубь принес масличную ветвь спасшимся от потопа.
Иоанн крестился возложением руки на Божественную Главу Господа и собственною кровью.
Не должно откладывать крещения, когда вера приступающих к нему засвидетельствована делами. Ибо тот, кто с лукавством приступает ко крещению, скорее будет осужден, нежели получит пользу[3].  
 
Приложение № 2. Святитель Василий Великий. Беседа 13. Побудительная к принятию святого крещения
 
Автором приводимой ниже беседы является один из трех почитаемых Церковью великих вселенских учителей и святителей − Василий Великий, епископ Кесарии Каппадокийской (Малая Азия), живший в IV веке.
В беседе упоминается распространенная в то время практика принятия Крещения в зрелом возрасте. В целом, эта практика является свидетельством очень ответственного отношения к Таинству, существовавшего в Древней Церкви. Как известно, даже св. равноапостольный Константин Великий (IV век) принял Крещение на смертном одре, приготовившись к нему всей своей жизнью. Но в приводимой беседе святитель Василий Великий обращается не к тем, кто откладывает Крещение по глубокому благоговению к Таинству, а к тем, кто делает это с лукавыми намерениями, по своей привязанности к греху и нежеланию оставить греховные удовольствия. В числе прочих аргументов святитель приводит ветхозаветные прообразы Крещения.
Беседа приведена в сокращении.
 
Премудрый Соломон, разбирая времена для житейских дел, и всему, что ни бывает, определяя собственное свое время, сказал: всем время и время всякой вещи: время раждати и время умирати (Еккл.3,1-2). А я, возглашая вам спасительную проповедь, изменил бы несколько изречение премудрого и сказал: время умирать, и время рождаться.
Что же основанием сего изменения? То, что Соломон, рассуждая о подлежащем рождению и тлению, и следуя порядку телесной природы, рождение предпоставил смерти. Ибо невозможно испытать смерти тому, кто не родился прежде. А я, намереваясь вести слово о духовном возрождении, полагаю смерть прежде жизни. Ибо, только умерши плотию, рождаемся мы духом, как и Господь говорит: Аз убию и жити сотворю (Втор.32,39). Итак, умрем, чтобы нам жить; умертвим мудрование плотское, которое не может покорятися закону Божию, чтобы родилось в нас крепкое мудрование духовное, следствием которого бывают, обыкновенно, живот и мир (Рим.8,6-7). Спогребемся умершему за нас Христу, чтобы и восстать с Виновником нашего воскресения.
Поэтому для каждого дела есть свое пригодное время; свое время - сну, свое - бодрствованию, свое - войне и свое - миру, но время крещению - вся жизнь человеческая. Телу невозможно жить без дыхания, и душе невозможно существовать, не зная Творца, ибо неведение Бога - смерть для души. Но не крестившийся не просвещен; а без света, как глаз не видит того, что можно ему видеть, так и душа не способна к созерцанию Бога. Поэтому ко спасению посредством крещения благопотребно всякое время, будет ли это ночь, или день, или час, или мгновение, или и еще кратчайшая часть времени.
[…]
Израиль крестился в Моисея во облаце и в мори (1Кор.10,2), тебе представляя прообразования и предначертывая ту истину, которая открылась в последние времена. А ты убегаешь крещения, не морем прообразуемого, но совершаемого в действительности, крещения не в облаке, но в духе, не в Моисея тебе сослужебного, но во Христа тебя сотворившего. Если бы Израиль не перешел чрез море, то не был бы отлучен от фараона; и ты, если не пройдешь чрез воду, не выйдешь из-под горького диаволова мучительства. Он не пил бы от духовного камня, если б не крестился прообразовательно; а тебе никто не даст истинного пития, если не крестишься истинно. Он, по крещении, хлеб ангельский яде (Пс.77,25); как же ты вкусишь Хлеба животнаго (Ин.6,51), если не приимешь прежде крещения? Он чрез крещение взошел в землю обетования; как же ты возвратишься в рай, не запечатлевшись крещением? Или не знаешь, что приставлено пламенное оружие… хранити путь древа жизни (Быт. 3, 24), для неверных страшное и опаляющее, а для уверовавших удобоприступное и приятно озаряющее? И Владыка соделал его обращающимся: когда видит оно верного, обращается задом, а когда видит кого-либо из незапечатленных, встречает его острием.
Илия не ужаснулся приближающихся к нему колесницы огненной и коней огненных, но, вожделевая горняго шествия, отважился на страшное, и с радостию взошел на колесницу, хотя жил еще во плоти (4Цар.2,11). А ты, когда надобно не на огненные восходить колесницы, но водою и Духом взойти на небо, не спешишь на призвание?
Илия показал силу крещения на жертвеннике всесожжений, попалив жертву не огнем, но водою. В иных случаях природа огня противоборствует воде; но, поелику в сие время вода таинственно возлита на жертвенник троекратно, то стала началом огню, и возжгла пламень, подобно елею. Принесите ми, говорит он, четыре водоносы воды, и возливайте на всесожжение и на полена… И рече: удвойте. И удвоиша. …Утройте. И утроиша (3Цар.18,34). А сим Писание показывает, что приходящий к Богу усвояется Ему крещением и что в душах, приступающих чрез веру в Троицу, воссиявает чистый и небесный свет. Если бы золото раздавал я в церкви, не сказал бы ты мне: завтра приду, завтра дашь; но, прося поспешить раздачей, потребовал бы теперь же, и негодовал бы на замедление. Но когда Великодаровитый предлагает тебе не доброцветность вещества, но душевную чистоту, придумываешь предлоги и вычисляешь причины, между тем как надлежало спешить к дару.
[…]
О, сколько будешь ты терзать сам себя! Как восстенешь, без пользы раскаиваясь в своих начинаниях, когда увидишь светлость праведников при торжественном раздаянии даров и унылость грешных в самой глубокой тьме! Что скажешь тогда в сердечной своей муке? "Увы мне, что не сверг я с себя тяжкого бремени греха, когда так легко было сложить его, но привлек кучу этих зол! Увы мне, что не омыл я своей скверны, но заклеймен грехами! Теперь был бы я с Ангелами, теперь наслаждался бы я небесными благами. О, лукавые мои рассуждения! За временное наслаждение греха бессмертно мучусь, за удовольствие плоти предан теперь огню. Праведен суд Божий! Меня призывали, и я не слушал; меня учили, и я не внимал; мне представляли свидетельства, а я смеялся". Так и подобно сему будешь говорить, оплакивая сам себя, если смерть похитит тебя прежде крещения.
Или убойся геенны, человек, или возжелай Царствия. Не презирай призывания. Не говори: имей мя отречена (Лк.14,18) по тому и тому. Никакой предлог не достаточен к извинению. Мне приходится плакать, когда размышляю, что постыдные дела предпочитаешь великой славе Божией и, по приятности невоздержания, неразрывно привязываясь ко греху, сам себя отлучаешь от обетованных благ, преграждая себе возможность увидеть блага Иерусалима Небесного. Там тьмы Ангелов, сонмы первородных, престолы Апостолов, председательства пророков, скипетры патриархов, венцы мучеников, похвалы праведников. Возжелай, чтобы к ним быть причисленным и тебе, омытому и освященному по дару Христа; потому что Ему слава и держава во веки веков. Аминь[4].
 
Приложение № 3. Святитель Кирилл Иерусалимский. Тайноводственные поучения.
 
Тайноводственное поучение третье. О миропомазании.
На слова из Иоаннова Соборного послания первого, от сего места: и вы помазание имате от Бога, и весте вся (1 Ин. 2:20) до сего места: и не посрамимся от Него в пришествии Eго (1 Ин. 2:28).
 
Беседа написана свт. Кириллом, епископом Иерусалима (IV век), автором 23 бесед с оглашенными и новокрещеными. 
Уже в ранней Церкви установилась практика огласительных бесед. Желающие стать христианами до того, как принять Таинство Крещения, участвовали в огласительных беседах, в которых излагались основы христианской веры: говорилось о сотворении мира, о Святой Троице, о Спасителе и Искуплении. Но в этих беседах ничего не говорилось о Таинствах, потому в Церкви понимали, что пока человек не переродится в Таинствах внутренне, не получит личного духовного опыта участия в них, он не сможет ничего понять. И только когда оглашенные принимали Таинства, возродившись благодатью Божией к новой жизни в Крещении и получив Духа Святого в Миропомазании, с ними начинали вести беседы о Таинствах (тайноводсвенные)[5]
Ниже приводится одна из тайноводственных бесед, предназначенных для новых членов Церкви, для тех, кто недавно принял Крещение и Миропомазание. В этой беседе объясняется, что происходит с человеком в Крещении и Миропомазании, что такое миро, для чего им помазываюся различные части тела, разъясняются ветхозаветные прообразы Таинства Миропомазания.
1. Во Христа крестившись, и во Христа облекшись (Гал. 3, 27), вы Сыну Божию сообразными (Рим. 8, 29) учинились. Поскольку Бог, предопределивший (Еф. 1, 5) вас во усыновление, учинил сообразными телу славы Христовы (Флп. 3, 21). Соделавшись же причастниками Христу (Евр. 3, 14), вы достойно именуетеся Христинами, то есть помазанными: и о вас Бог сказал: не прикасайтеся помазанным Моим (Пс. 104, 15). Помазанными же вы соделались, когда прияли тождеобразие Святого Духа: и все на вас образно, то есть в подобии, совершилось, потому что вы образ Христа. Он, омывшись в реке Иордане, и преподав от пота своего Божественного благоухание водам, возшел от них: и было на Него существенное наитие Святого Духа, когда на подобном подобное опочивало. Так и вам, когда вышли вы из купели священных вод, преподано помазание, сообразное тому, которым Христос помазался. Оное же есть Дух Святый, о коем и блаженный Исаия, в своем пророчестве, говорил от лица Господня: Дух Господень на мне, Егоже ради помаза мя, благовестити нищим посла мя (Ис. 61, 1).
2. Ибо елеем, или миром телесным Христос от человек не был помазан: но Отец, предпоставив Его во Спасителя всему миру, помазал Духом Святым, как Петр говорит: Иucyca, иже от Назарета, Егоже помаза Бог Духом Святым (Деян. 10, 38). И Давид пророк вопиял, вещая: престол Твой Боже в век века: жезл правости, жезл царствия твоего. Возлюбил ecu правду, и возненавидел ecu беззакони: сего ради помаза тя Боже Бог твой елеем радости паче причастник твоих (Пс. 44, 7–8). И каким образом Христос воистинну был распят, погребен и воскрес; а вы чрез крещение в подобии, и сраспяться, и спогребстись, и восстать с Ним удостоились: так и в Миропомазании. Он духовным елеем радости помазался, то есть Духом Святым, который елеем радости нарицается, потому что есть виновник духовной радости: вы же помазались миром, сделавшись общниками Христу и причастниками.
3. Но смотри, не почитай оного мира простым. Ибо как хлеб в Евхаристии, по призывании Святого Духа, не есть более простой хлеб, но тело Христово: так и Святое cиe миро не есть более простое, ниже, если бы кто сказал, обыкновенное по призывании: но дар Христа и Духа Святого, присутствием Божества Его бывающий действительным. Оным знаменательно помазуются твое чело и другие орудия чувств. И когда видимым образом тело помазуется, тогда Святым и Животворящим Духом душа освящается.
4. И во первых помазаны вы были на челе, чтобы избавиться вам от стыда, каковый первый преступник человек обносил повсюду (Быт. 3, 7–8). И чтоб откровенным лицем вы славу Господню созерцали (2 Кор. 3, 18). Потом на ушах: дабы получить вам для слышания Божественных таин ухо, о коем сказал Исаия: и приложи ми Господь ухо, еже слышати (Ис. 50, 4). И Господь Иисус во Евангелии: имеяй уши слышати, да слышит (Мф. 11, 15). После на ноздрях: дабы вы, Божественным облагоухавшись миром, возглаголали: Христово благоухание есмы Богови в спасаемых (2 Кор. 2, 15). Далее на персях: да облекшеся в броня правды, станете противу кознем диавольским (Еф. 6, 14, 11). Ибо как Христос по крещении и по наитии Святого Духа, изшед победил супостата (Мф. 4, 1, и след.): так и вы по Святом Крещении, и по таинственном Миропомазании, облекшеся во все оружие Святого Духа, стали против силы супостата, и оную побеждаете, восклицая: вся могу о укрепляющем мя Xpuсmе (Флп. 4, 13).
5. Сего Святого Миропомазания удостоившись, вы нарицаетесь Христианами, оправдывая возрождением и самое имя. Ибо, прежде нежели вы сподобились оной благодати, вы сего наименования собственно достойными не были, а стремились к тому, чтобы вам быть Христианами.
6. Ведать же вам надлежит, что Миропомазания сего прообразование находится в Ветхом Писании. Ибо когда Божие повеление Моисей передавал своему брату (Лев. 8, 1, 2) и поставлял его в первосвященника, то по измытии водою помазал его (Лев. 8, 6, 12): и сей был назван помазанником (Лев. 4, 5), то есть от помазания образовательного. Так и Соломона, возводя на царство, Архиерей помазал, по измытии в Гионе (3 Цар. 1, 39, 45) Но сия убо образы прилучахуся онем (1 Кор. 10, 11). Вам же необразно, истинно: потому что вы от Святого Духа истинно помазаны. Начало вашего спасения Христос: ибо Он истинно есть начаток, вы же примешение. Аще же начаток Свят, явствует, что и в примешение перейдет Святость (Рим. 11, 16).
7. (Cиe помазание) сохраните непорочно; ибо оно само учит вы о всем (1 Ин. 2, 27), если в вас пребудет, как ныне слышали вы блаженного Иоанна говорящего, и много о сем помазании любомудрствующего. Ибо оно есть священие, телу духовное хранение, и души спасение. О сем от древних времен блаженный Исаия, предсказывая, говорил: и сотворит Господь всем языком на гopе сей (Ис. 25, 6); горою же называет он Церковь, как и в другом месте, когда говорит: и будет в последняя дни явлена гора Господня (Ис. 2, 2). Испиют вино, испиют радость, помажутся миром (Ис. 25, 6, 7). И чтобы утвердить тебя, слушай, что говорит он о сем Mиpе, как о таинственном: предаждь сия вся языком: совет бо Господень на вся языки (Ис. 25, 7). Итак вы, сим Святым помазавшись миром, соблюдите оное в себе непорочно и неукоризненно: успевая в добрых делах и благоугождая Начальнику спасения вашего Иисусу Христу, Коему слава во веки веков. Аминь.
Приложение № 4.1. Никулина Е.Н. Свт. Феофан Затворник о крещении младенцев (Фрагмент спецкурса «Святоотеческое учение о воспитании»)
 
[…] У свт. Феофана Затворника в «Пути ко спасению» понятие сущности христианского воспитания раскрыто в неразрывной связи с вопросом об особенности отношения благодати к свободе при крещении младенца. Святитель объясняет, что когда крестится взрослый, благодать нисходит на его свободное желание, и новая благодатная жизнь начинается с их взаимного сочетания. При крещении младенца сие условие выполнить невозможно. Поэтому благодать в нем действует одна, но так, «как бы при этом участвовала и свобода, на том единственно основании, что в будущем сей…крещеный младенец …сам охотно посвятит себя Богу»[6]. Уверение, «что требуемое желание и предание себя Богу будет несомненно», дают за младенца восприемники, «приемля на себя обязанность самым делом довесть до того младенца восприемлемого»[7].
Крещение полагает в младенце «семя жизни о Христе», но эта жизнь «еще как бы не его» до момента сознательного посвящения себя Богу[8]. В этот «продолжительный промежуток времени между крещением и посвящением себя Богу» родителям и восприемникам предлежит очень важное дело – «так вести крещеного, чтобы он, пришедши в возраст, сознал в себе благодатные силы» и «с радостным желанием воспринял их, равно как и сопряженные с ними обязанности и требуемый ими образ жизни». Поэтому и христианское воспитание – это, прежде всего «воспитание по требованию благодати крещения, с целью сохранения сей благодати»[9].
Чтобы яснее показать, что под этим понимается, святитель Феофан напоминает, что благодать обитает в сердце, когда в нем «качествует обращение от греха и себя к Богу»[10]. Следовательно, все внимание воспитателя должно быть обращено на то, чтобы никак не допустить укрощенному благодатью греху снова возобладать над ребенком, всячески подавлять грех, а «направление к Богу возбуждать и укреплять»[11].
[…] Итак , свт. Феофан видит сущность воспитания в сохранении благодати крещения, для чего в ребенке необходимо подавлять проявления греха и укреплять направление к Богу.
 
Ниже приводится фрагмент работы свт. Феофана «Путь ко спасению», в котором рассказывается о том, что дает человеку святое Крещение (внешнее и внутреннее), и в чем особенность действия благодати при крещении младенцев.
При чтении следует обратить внимание на мысль святителя о том, что сила, влекущая человека к греху, в Крещении ослабляется, перестает безраздельно господствовать над ним, но не истребляется полностью. Поэтому для победы над страстями и грехом христианину предстоит длительная борьба, «невидимая брань». И в крещеном ребенке сохраняется эта удобопреклоннность ко злу. Когда в ребенке начнут развиваться телесные и душевные силы, грех будет пытаться ими завладеть, а задача родителей и крестных (восприемников) – не дать греху возобладать над силами души и тела, передать их на служение Богу, возрастить дарованное в Крещении «семя жизни о Христе».
 
Приложение № 4.2. Свт. Феофан Затворник. Путь ко спасению. Отдел 1. О начале христианской жизни чрез святое крещение, с указанием – как сохранить сию благодать в период воспитания.
 
КАК НАЧИНАЕТСЯ ЖИЗНЬ ХРИСТИАНСКАЯ В ТАИНСТВЕ КРЕЩЕНИЯ?
   Крещение есть первое в христианстве Таинство, соделывающее человека-христианина достойным сподобляться даров благодати и чрез другие Таинства. Без него нельзя войти в мир христианский — сделаться членом Церкви. Предвечная Премудрость создала себе дом на земле: дверь, вводящая в сей дом, есть Таинство крещения. Сею дверью не только входят в дом Божий, но при ней же облекаются и в достойную его одежду, получают новое имя и знак, отпечатывающийся во всем существе крещаемого, посредством коего разузнают и различают его потом и небесные, и земные.
Аще кто во Христе, нова тварь, учит Апостол (2Кор. 5, 17). Сею новою тварию христианин становится в крещении. Из купели человек выходит совсем не таким, каким туда входит. Как свет тьме, как жизнь смерти, так крещеный противоположен некрещеному. Зачатый в беззакониях и рожденный во грехах, человек до крещения носит в себе весь яд греха, со всею тяготою его последствий. Он состоит в немилости Божией, есть естеством чадо гнева; поврежден, расстроен сам в себе, в соотношении частей и сил и в их направлении преимущественно на размножение греха; подчинен влиянию сатаны, который действует в нем властно, по причине греха, живущего в нем. Вследствие всего этого он, по смерти, неминуемо есть оброчник ада, где должен мучиться вместе с своим князем и его клевретами и слугами.
 Крещение избавляет нас от всех сих зол. Оно снимает клятву силою Креста Христова и возвращает благословение: крещеные суть чада Божии, как именоваться и быть дал им область Сам Господь. Аще же чада, то и наследницы, — наследницы убо Богу, сонаследницы же Христу... (Рим. 8, 17). Царство Небесное принадлежит крещаемому уже по самому крещению. Он изъемлется из-под владычества сатаны, который теперь теряет власть над ним и силу самовольно действовать в нем. Вступлением в Церковь, — дом прибежища — сатане заграждаются входы к новокрещеному. Он здесь как в безопасной ограде.
     Все это — духовно-внешние преимущества и дарования. Что происходит внутри? — Исцеление греховной болезни и повреждения. Сила благодати проникает внутрь и восстановляет здесь Божественный порядок во всей его красоте, врачует расстройство как в составе и отношении сил и частей, так и в главном направлении от себя к Богу — на богоугождение и умножение добрых дел. Почему крещение и есть возрождение или новое рождение, поставляющее человека в обновленное состояние. Апостол Павел всех крещеных сравнивает с воскресшим Спасителем, давая разуметь, что и у них такое же светлое в обновлении существо, каким явилось человечество в Господе Иисусе, чрез воскресение Его в славе (см.: Рим. 6, 4). Что и направление деятельности в крещеном изменяется — это видно из слов того же Апостола, который говорит в другом месте, что они уже не ктому себе живут, но умершему за них и воскресшему (2 Кор. 5, 15). Еже бо умре, греху умре единою, а еже живет; Богови живет (Рим. 6, 10). Мы спогребаемся Ему крещением в смерть (Рим. 6, 4), и: ветхий наш человек с Ним распинается... яко ктому не работати нам греху (Рим. 6, 6). Так вся деятельность человека силою крещения обращается от себя и греха к Богу и правде.
 Замечательно слово Апостола: Яко ктому не работати нам греху... и другое: Грех вами да не обладает (Рим. 6, 14). Это дает нам разуметь, что то, что в расстроенной падшей природе составляет силу, влекущую ко греху, не истребляется вконец в крещении, а только поставляется в такое состояние, в коем не имеет над нами власти, не обладает нами, и мы не работаем ему. Оно в нас же находится, живет и действует, только не как господин. Главенство с сих пор принадлежит уже благодати Божией и духу, сознательно себя ей предающему. Святой Диадох, объясняя силу крещения, говорит, что до крещения грех живет в сердце, а благодать извне действует; после же сего благодать вселяется в сердце, а грех влечет извне. Он изгоняется из сердца, как враг из укрепления, и поселяется вне, в частях тела, откуда и действует раздробленно набегами. Почему и есть непрестанный искуситель, соблазнитель, но уже не властелин: беспокоит и тревожит, но не повелевает [1].
Так зарождается новая жизнь в крещении! Что при этом требуется со стороны человека, или как доходит он до того, что обновляется в крещении, изображено в “Начертании нравоучения христианского”, особенно в статье “Норма христианской жизни”. Здесь это не повторяется, потому что возрастный, приступающий к крещению, есть то же, что грешник, обратившийся к Богу в покаянии; а о сем последнем речь будет впереди не краткая, будет второй отдел. Тогда вполне будет удовлетворено любоведение всякого о сем предмете.  
 Здесь обращается внимание на то, как начинается чрез крещение жизнь христианская в тех, кои крестятся младенцами, как это бывает преимущественно между нами. Ибо здесь начало христианской жизни устрояется с некоторою характеристическою особенностью, вытекающею из отношения благодати к свободе.
Вы уже знаете, что благодать нисходит на свободное желание и искание, и что только взаимным сочетанием их зачинается сообразная с благодатию и свойством свободной твари новая благодатная жизнь. Господь подает благодать туне; но требует, чтобы человек искал ее и желательно воспринимал ее, посвящая себя всецело Богу. Исполнение сего условия в покаянии и в крещении возрастных очевидно. Но как оно исполняется в крещении младенцев? Младенец не имеет употребления разума и свободы, следовательно, не может исполнить условия к началу христианской жизни с своей стороны, то есть желания посвятить себя Богу. Между тем сие условие непременно должно быть исполнено. От способа исполнения сего условия начало жизни, чрез крещение младенцев, совершается с некоторою характеристическою особенностию. Именно.
Благодать нисходит на младенческую душу и производит в ней все одна, так как бы при сем участвовала и свобода, на том единственно основании, что в будущем сей, не сознающий себя и не действующий лично, младенец, когда придет в сознание, сам охотно посвятит себя Богу, желательно восприимет благодать, нашедши в себе ее действия, рад будет, что она есть, возблагодарит, что так сделано для него, и исповедует, что, если бы в минуту крещения даны были ему смысл и свобода, он не иначе поступил бы, как поступлено, и не захотел бы иного. Ради такого будущего свободного посвящения себя Богу и сочетания свободы с благодатию, Божественная благодать вся подается младенцу и без него все в нем производит, что производить ей свойственно, по одному уверению, что требуемое желание и предание себя Богу будет несомненно, — уверению, какое дают восприемники, поручаясь Богу пред Церковью, что сей младенец, пришедши в сознание, явит именно такое употребление свободы, какое требуется для благодати, приемля на себя обязанность самым делом довесть до того младенца восприемлемого.
Таким образом, чрез крещение в младенце полагается семя жизни о Христе и есть в нем; но она еще как бы не его, — действует как образующая его сила. Жизнь духовная, зарожденная благодатию крещения в младенце, станет собственною человеку, явится в полном своем виде, сообразною не только с благодатию, но и с свойством разумной твари с того времени, когда он, возникши к сознанию, свободным произволением посвятит себя Богу и желательным, радостным и благодарным восприятием усвоит себе обретенную в себе благодатную силу. И до сего времени в нем действует жизнь истинно христианская, но как бы без его ведома, действует в нем, а есть еще как бы не его; с минуты же сознания и избрания она становится его собственною, не благодатною только, но и свободною.
По причине этого, более или менее продолжительного, промежутка между крещением и посвящением себя Богу, начало христиански-нравственной жизни чрез благодать крещения в младенцах расширяется, так сказать, на неопределенное пространство времени, в продолжение коего младенец зреет и образуется в христианина в Святой Церкви среди христиан, как прежде телесно образовался в утробе матери.
 Установитесь, читатель, покрепче в сей мысли. Она нам крайне будет нужна при определении того, как родители, восприемники и воспитатели должны обходиться с крещеным младенцем, который вверяется им от Святой Церкви и Господа.
Понятно само собою, что после крещения младенца очень важное дело предлежит родителям и восприемникам: так вести крещеного, чтобы он, пришедши в сознание, сознал в себе благодатные силы, с радостным желанием восприял их, равно как и сопряженные с ними обязанности и требуемый ими образ жизни. Это лицом к лицу поставляет с вопросом о христианском воспитании или о воспитании по требованию благодати крещения, с целью сохранения сей благодати.
Чтобы яснее было, как должно обходиться с крещеным младенцем в показанных целях, надо привести себе на память высказанную прежде мысль, что благодать осеняет сердце и обитает в нем, когда в нем качествует обращение от греха и себя к Богу. Ради этого настроения, деятельно являемого, далее подаются и все другие дары благодати и все преимущества облагодатствованных: благоволение Божие, сонаследие Христу, поставление вне области сатаны, вне опасности быть осуждену в ад. Коль же скоро сие настроение ума и сердца умаляется или теряется, тотчас грех снова начинает обладать сердцем, а чрез грех налагаются узы сатаны и отъемлются благоволение Божие и сонаследство Христу. Благодать в младенце укрощает и заглушает грех; но он может снова ожить и восстать, если дать ему пищу и свободу. Итак, все внимание тех, на коих лежит обязанность блюсти в целости принятое из купели дитя-христианина, должно быть обращено на то, чтобы никак не допустить опять возобладать над ним греху, всячески подавлять сей последний и обессиливать, а направление к Богу возбуждать и укреплять. Должно сделать, чтобы такое настроение в растущем христианине росло, хотя по чужому руководству, но самодеятельно, чтобы он более и более привыкал преобладать над грехом и одолевать его ради богоугождения, привыкал так употреблять силы духа и тела, чтобы это было не работа греху, а служение Богу. Что это возможно, видно из того, что рожденный и крещеный есть весь — семя будущего или земля, исполненная семян. Влитое благодатию крещения новое настроение не есть мысленное только или вменяемое, а действительное, то есть тоже есть семя жизни. Если вообще всякое семя развивается по роду своему, то может развиваться и семя благодатной жизни в крещеном. Если в нем положено семя преобладающего над грехом обращения к Богу, то оно также может быть развито и возращено, как и другие семена. Должно только употребить на сие действенные средства или определить целесообразный способ действовать на крещеного младенца.
Цель, к какой все при этом должно быть направлено, состоит в том, чтобы сей новый человек, пришедши в сознание, сознал себя не человеком только, существом разумно-свободным, но вместе лицом, вступившим в обязательство с Господом, с Коим соединена неразрывно его вечная участь; не только сознал себя таким, но и находил себя способным действовать по сему обязательству и видел в себе преимущественное к тому тяготение. […]
 
Приложение № 5. Свт. Игнатий (Брянчанинов). Восемь главных страстей с их подразделениями и отраслями (Заимствовано из святых отеческих писаний).
 
В приводимой ниже работе свт. Игнатий приводит классификацию страстей – недугов, свойственных поврежденной первородным грехом человеческой природе, а также описывает многообразные проявления каждой страсти.
В конце работы святитель объясняет необходимость исповеди в Таинстве Покаяния, показывая «механизм» ее исцеляющего действия. Основанием всех грехов является гордость, грех укрепляется и растет в человеке, когда он лукаво оправдывает сам себя и не признает своего греха грехом. А при исповедании грехов в Таинстве Покаяния от христианина требуется действие обратное этому и потому способствующее освобождению от греха – требуется не только честно признать свои грехи грехами перед самим собой, но и рассказать о них священнику, преодолевая основанный на гордости тщеславный стыд. Поэтому искреннюю исповедь святитель называет дарованным от Бога врачевством, делающим покаяние плодоносным, а духовное состояние человека – прочным и истинным.
 
1. Чревообъядение
Объядение, пьянство, нехранение и разрешение постов, тайноядение, лакомство, вообще нарушение воздержания. Неправильное и излишнее любление плоти, ее живота и покоя, из чего составляется самолюбие, от которого нехранение верности к Богу, Церкви, добродетели и людям.
2. Любодеяние
Блудное разжжение, блудные ощущения и пожелания тела, блудные ощущение и пожелание души и сердца (скоктание), принятие нечистых помыслов, беседа с ними, услаждение ими, соизволение им, медление в них. Блудныемечтания и пленения. Осквернение истицанием. Нехранение чувств, в особенности осязания, в чемдерзость, погубляющая все добродетели. Сквернословие и чтение сладострастных книг. Грехи блудные естественные: блуд и прелюбодеяние. Грехи блудные противоестественные: малакия, мужеложство, скотоложство и им подобные.
 
3. Сребролюбие
Любление денег, вообще любление имущества движимого и недвижимого. Желание обогатиться. Размышление о средствах к обогащению. Мечтание богатства. Опасение старости, нечаянной нищеты, болезненности, изгнания. Скупость. Корыстолюбие. Неверие Богу, неупование на Его промысл. Пристрастия или болезненная излишняя любовь к разным тленным предметам, лишающая душу свободы. Увлечение суетными попечениями. Любление подарков. Присвоение чужого. Лихва. Жестокосердие к нищей братии и ко всем нуждающимся. Воровство. Разбой.
 
4. Гнев
Вспыльчивость, приятие гневных помыслов; мечтание гнева и отмщения, возмущение сердца яростью, помрачение ею ума: непристойный крик, спор, бранные, жестокие и колкие слова, ударение, толкание, убийство. Памятозлобие, ненависть, вражда, мщение, оклеветание, осуждение, возмущение и обида ближнего.
 
5. Печаль
Огорчение, тоска, отсечение надежды на Бога, сомнение в обетованиях Божиих, неблагодарение Богу за все случающееся, малодушие, нетерпеливость, несамоукорение, скорбь на ближнего, ропот, отречение от креста, покушение сойти с него.
 
6. Уныние
Леность ко всякому доброму делу, в особенности к молитве. Оставление церковного и келейного правила. Оставление непрестанной молитвы и душеполезного чтения. Невнимание и поспешность в молитве. Небрежение. Неблагоговение. Праздность. Излишнее успокоение сном, лежанием и всякого рода негою. Перехождение с места на место. Частые выходы из кельи, прогулки и посещения друзей. Празднословие. Шутки. Кощуны. Оставление поклонов и прочих подвигов телесных. Забвение грехов своих. Забвение заповедей Христовых. Нерадение. Пленение. Лишение страха Божия. Ожесточение. Нечувствие. Отчаяние.
 
7. Тщеславие
Искание славы человеческой. Хвастовство. Желание и искание земных почестей. Любление красивых одежд, экипажей, прислуги и келейных вещей. Внимание к красоте своего лица, приятности голоса и прочим качествам тела. Расположение к наукам и искусствам гибнущим сего века, искание успеть в них для приобретения временной, земной славы. Стыд исповедовать грехи свои. Скрытие их пред людьми и отцем духовным. Лукавство. Словооправдание. Прекословие. Составление своего разума. Лицемерие. Ложь. Лесть. Человекоугодие. Зависть. Уничижение ближнего. Переменчивость нрава. Притворство. Бессовестность. Нрав и жизнь бесовские.
 
8. Гордость
Презрение ближнего. Предпочтение себя всем. Дерзость. Омрачение, дебелость ума и сердца. Пригвождение их к земному. Хула. Неверие. Прелесть. Лжеименный разум. Непокорность Закону Божию и Церкви. Последование своей плотской воле. Чтение книг еретических, развратных и суетных. Неповиновение властям. Колкое насмешничество. Оставление христоподражательного смирения и молчания. Потеря простоты. Потеря любви к Богу и ближнему. Ложная философия. Ересь. Безбожие. Невежество. Смерть души.
* * *
Таковы недуги, таковы язвы, составляющие собою великую язву, ветхость ветхого Адама, которая образовалась из его падения. Об этой великой язве говорит святой пророк Исаия: от ног даже до главы несть в нем целости: ни струп, ни язва, ни рана палящаяся: несть пластыря приложити, ниже елеа, ниже обязания[12]. Это значит, по изъяснению Отцов, что язва[13] – грех – не частная, не на одном каком-нибудь члене, но на всем существе: объяла тело, объяла душу, овладела всеми свойствами, всеми силами человека. Эту великую язву Бог назвал смертью, когда, воспрещая Адаму и Еве вкушение от древа познания добра и зла, сказал: воньже аще день снесте от него, смертию умрете[14]. Тотчас по вкушению плода запрещенного, праотцы почувствовали вечную смерть: во взорах их явилось ощущение плотское; они увидели, что они наги. В познании наготы тела отразилось обнажение души, потерявшей красоту непорочности, на которой почивал Дух Святый. Действует в глазах плотское ощущение, а в душе стыд, в котором совокупление всех греховных ощущений: и гордости, и нечистоты, и печали, и уныния, и отчаяния! Великая язва – смерть душевная; неисправима ветхость, происшедшая после потери Божественного подобия! Великую язву Апостол называет законом греховным, телом смерти[15], потому что умерщвленные ум и сердце вполне обратились к земле, служат раболепно тленным пожеланиям плоти, омрачились, отяготели, сами соделались плоть. Эта плоть уже неспособна к общению с Богом![16]. Эта плоть не способна наследовать блаженство вечное, небесное![17]. Великая язва разлилась на весь род человеческий, соделалась достоянием злосчастным каждого человека.
Рассматривая великую мою язву, взирая на умерщвление мое, исполняюсь горькой печали! Недоумеваю, что мне делать? – Последую ли примеру ветхого Адама, который, увидев наготу свою, спешил скрыться от Бога? Стану ли, подобно ему, оправдываться, возлагая вину на вины греха? Напрасно – скрываться от Всевидящего! Напрасно – оправдываться пред Тем, Кто всегда побеждает, внегда судити Ему[18].
Облекусь же вместо смоковничьих листьев в слезы покаяния; вместо оправдания принесу искреннее сознание. Облеченный в покаяние и слезы, предстану пред Бога моего. Но где найду Бога моего? В раю ли? Я изгнан оттуда, – и херувим, стоящий при входе, не впустит меня! Самою тягостью плоти моей я пригвожден к земле, моей темнице!
Грешный потомок Адама, ободрись! Воссиял свет в темнице твоей: Бог нисшел в дольную страну твоего изгнания, чтоб возвести тебя в потерянное тобою твое горнее отечество. Ты хотел знать добро и зло: Он оставляет тебе это знание. Ты хотел сделаться яко Бог, и от этого сделался по душе подобным диаволу, по телу подобным скотам и зверям: Бог, соединяя тебя с Собою, соделывает тебя богом по благодати. Он прощает тебе грехи. Этого мало! Он изъемлет корень зла из души твоей, самую заразу греховную, яд, ввергнутый в душу диаволом, и дарует тебе врачевство на весь путь твоей земной жизни, для исцеления от греха, сколько бы раз ты ни заразился им, по немощи твоей. Это врачевство – исповедание грехов. Хочешь ли совлечься ветхого Адама, ты, который святым крещением уже облечен в Нового Адама, но собственными беззакониями успел оживить в себе ветхость и смерть, заглушить жизнь, соделать ее полумертвою? Хочешь ли ты, поработившийся греху, влекомый к нему насилием навыка, возвратить себе свободу и праведность? – погрузись в смирение! Победи тщеславный стыд, научающий тебя лицемерно и лукаво притворяться праведным и тем хранить, укреплять в себе смерть душевную. Извергни грех, вступи во вражду с грехом искренней исповедью греха. Это врачевание должно предварять все прочие; без него врачевание молитвой, слезами, постом и всеми другими средствами будет недостаточным, неудовлетворительным, непрочным. Поди, горделивый, к духовному отцу твоему, – у ног его найди милосердие Отца Небесного! Одна, одна исповедь искренняя и частая может освободить от греховных навыков, соделать покаяние плодоносным, исправление прочным и истинным.
В краткую минуту умиления, в которую открываются очи ума для самопознания, которая приходит так редко, написал я это в обличение себе, в увещание, напоминание, наставление. А ты, кто с верою и любовью о Христе прочитаешь эти строки и, может быть, найдешь в них что-нибудь полезное себе, принеси сердечный вздох и молитву о душе, много пострадавшей от волн греховных, видевшей часто пред собою потопление и погибель, находившей отдохновение в одном пристанище: в исповедании своих грехопадений.
 
 
Приложение № 6. Свт. Игнатий Брянчанинов. Письма к мирянам о покаянии и исповеди.
Письмо 184 (278,9)
Как каяться мирянину. Самообольщение. Наставление ко спасению.
 
В приводимом письме святитель Игнатий касается распространенной в духовной жизни ошибки – брать на себя подвиги, превышающие силы. К этим подвигам относится слишком тонкое и подробное разбирательство собственных грехов, необходимое для иноков и непосильное для светского человека, приводящее его в смущение и отчаяние. Обращает на себя внимание и совет святителя благоразумно облегчать себе внутреннюю брань, отвлекаясь на хозяйственные и иные дела, входящие в обязанности мирянина.
Еще одна тема письма – грехи повседневные и грехи тяжкие (смертные), покаяние в которых принимается Богом только в том случае, если человек навсегда оставляет свой грех.
В этом письме можно также найти описание переменчивости, свойственной поврежденной грехом человеческой природе, и влекущего ко греху действия мира и лукавых духов.
 
[…] Не советовал бы я вам входить в подробное и тонкое разбирательство грехов и греховных качеств ваших. Соберите их все в один сосуд покаяния и ввергните в бездну милосердия Божия. Тонкое разбирательство грехов своих нейдет человеку, ведущему светскую жизнь: оно будет только ввергать его в уныние, недоумение, смущение. Бог знает наши грехи, и если мы будем постоянно прибегать к Нему в покаянии, то Он постепенно исцелит самую греховность нашу, то есть, греховные навыки, качества сердца. Грехи, соделанные словом, делом, сложением помышлений, должно сказать на исповеди отцу духовному; а в тонкое разбирательство духовных качеств, повторяю, не должно светскому человеку пускаться: это ловушка, ставимая ловителем душ наших. Познается же она по производимому в нас смущению и унынию, хотя по наружности и облечена в благовидность добра. Нужно это черное покрывало для иноков, чтоб закрывать ими лучи благодати, сияющие из ума их и сердца; нужно это черное покрывало для иноков уже преуспевших, которых зрение греховности своей не может привести в безнадежие, приводит только в смирение. Так некогда носил покрывало на сияющем лице своем Боговидец Моисей.
Надо признавать, – и это признание будет вполне справедливым; – надо признавать, что все мы, человеки, находимся больше или меньше в самообольщении, все обмануты, все носим обман в себе. Это – следствие нашего падения, совершившагося чрез принятие лжи за истину; так всегда падаем и ныне. Оттого в нас такая переменчивость! Утром я таков, к полудню иной, после полудня еще иной, и так далее. Оба мира действуют на меня, я подчинен обоим им, в плену у обоих их. Мир духов действует чрез помышления в сердечныя ощущения; мир вещественный – чрез чувства телесныя. Оба манят ко вкушению плода запрещеннаго. Телесным чувствам, зрению, слуху, осязанию представляется этот плод прекрасным; помысл, – слово невидимаго существа, внушает, твердит: “вкуси, узнай!”. Манит любопытством, подстрекает тщеславием. Раздается в душе нашей голос обольстителя, голос, который услышали, во-первых, наши прародители в раю; раздается голос: “будете яко бози”. Раздается и соблазняет; соблазняет и убивает. Потому-то дана человекам новая добродетель: “смирение”, дано новое внутреннее делание: “покаяние”. И делание и добродетель – подлинно странныя! Оне радикально противоположны тому, чрез что мы пали. Покаянием умерщвляется пагубное влияние чувств телесных; а смирением уничтожается высокоумие, тщеславие, гордость житейская, словом все, что человека, попросту сказать, с ума сводит.
Как же быть! – Не должно смущаться бывающими переменами, как чем-то необыкновенным; не должно пускаться в тонкое разбирательство грехов, но проводить жизнь в постоянном покаянии, признавая себя грешным во всех отношениях и веруя, что милосердый Господь всякаго, лишь признавшаго греховность свою, приемлет в объятия Своего милосердия, в недро спасения. Это разумеется не о грехах смертных, покаяние в которых принимается Богом только тогда, когда человек оставит смертный грех. Занятия по дому и хозяйству очень полезны: удаляют от праздности и облегчают уму невидимую его борьбу. Борьба при праздности возводит в сильный подвиг, позволительный только тому, кто к нему вынужден обстоятельствами, или приведен Богом. Благоразумие требует не выходить на борьбу, превышающую силы, напротив того, по возможности облегчать ее для себя. Веруйте Всемогущему Богу, надейтесь на Него, живите терпеливо и постоянно, живите в простоте, в покаянии и смирении, предавайтесь воле Божией, когда случиться сбиться с праваго пути, – снова на него направляйтесь, – и спасетесь.
 
Письмо 202 (296, 27)
Непростительных грехов нет. О покаянии. Об отчаянии. Смертные грехи. Грехи несмертные. Страсти. Грехи словом, мыслью. Исповедь
 
В данном письме святитель подробно раскрывает вопрос о тяжких (смертных) и повседневных (несмертных) грехах: разъясняет название «смертный грех» и показывает его связь с вечной участью человека, приводит примеры смертных грехов, а также предупреждает об опасности пренебрежения повседневными грехами, которые, перерастая в страсть, тоже могут стать «смертными», то есть погубить человека.
 
Святая Православная Церковь признает, что нет греха человеческаго, котораго бы не могла омыть Кровь Господа Бога Спасителя нашего Иисуса Христа. Сколько бы раз ни повторился грех человеческий, – Кровь Богочеловека может омыть его. Грехи всего мира ничего не значат пред всесвятою Кровию вочеловечившагося Господа, пролитою за нас. “Той же язвен бысть за грехи наша, и мучен бысть за беззакония наша, наказание мира нашего на Нем, язвою Его мы, человеки, исцелехом” (Исаии 53, 5). Пребывает неисцеленным только тот, кто сам отвергает дарованное ему и всем человекам исцеление и спасение. Так обильно излилась на нас милость Божия, что самый тягчайший грех, повторенный человеком тысячу раз может быть изглажен покаянием человека (Житие пр. Марии Египетской. Четьи Минеи, апреля 1). Покаяние – вера, покаяние – признание искупления и Искупителя! покаяние – усвоение себе заслуг Искупителя верою в Искупителя! покаяние – самоотвержение! покаяние – признание падения и погибели, объявших весь род человеческий! покаяние – отречение от всякой добродетели человеческой! Всю надежду возлагает покаяние на Искупителя! Одне заслуги Искупителя имеют всю цену, необъятную цену! без цены, без малейшей цены добродетели человеческия! Оне заимствуют цену от веры в Искупителя, когда оне – выражение этой веры, – исполнение воли Искупителя! Покаяние восполняет собою недостаток добродетелей человеческих, присваивает человеку добродетели Искупителя! Бог дал нам покаяние в помощь нашей немощи. Ах, как многообразна и велика немощь наша! Иной человек ненавидит грех свой, но так привык ко греху, так безсилен для борьбы против него, что не престает впадать в ненавидимый, мерзостный грех, увлекаясь насилием преобладающаго навыка. Несчастному рабу греха пристанище – покаяние! Сколько бы раз ни случалось ему подвергнуться нравственному бедствию, – он может войти в это пристанище, починить в нем сокрушенную ладью душевную. Церковная история сохранила следующую беседу между некоторым страдавшим от греха иноком и одним из величайших угодников Божиих, обиловавших духовными дарованиями, по причине этого обилия, получившаго наименование Великаго: брат спросил преподобнаго Сисоя Великаго: “Отец! что мне делать? я пал”. Старец отвечал “возстань”. Брат сказал ему: “Я возстал, и опять пал”. – Старец отвечал: “опять возстань”. – Брат сказал: “доколе же мне будет возставать и падать?” – Великий отвечал: “доколе не будешь взят из этой жизни”. – Эту повесть вы найдете в книге “Достопамятныя сказания о подвижничестве святых и блаженных Отцов”; также она помещена в Четьих-Минеях, в житии преподобнаго Сисоя Великаго, 6 июля. Должно предполагать, что угодник Божий дал такой ответ человеку, имевшему несчастный навык ко греху, навык как бы непреодолимый. Встречаются люди, подвергшиеся этому бедствию. Слово “пал” изображает, что грех брата был тяжкий, смертельный.
Однакож надо знать, что Бог дал покаяние единственно в помощь немощи нашей, – отнюдь не для потачки греху. Дар Божий не должно употреблять во зло, должно обходиться с ним очень благоговейно, благоразумно, осторожно. “Кто в надежде на покаяние, повторяет “свои грехопадения”, сказал св. Исаак Сирский, – тот ведет себя лукаво по отношению к Богу, таковаго постигает нечаянная смерть” (Сл. 90). Должно со всею тщательностию храниться от впадения вообще во все грехи, великие и малые, как от выражения вражды на Бога.
Самый тяжкий грех – “отчаяние”. Этот грех уничижает всесвятую Кровь Господа нашего Иисуса Христа, отвергает Его всемогущество, отвергает спасение Им дарованное, – показывает, что в этой душе прежде господствовали самонадеянность и гордость, что вера и смирение были чужды ей. Более, нежели от всех других грехов, надо храниться, как от смертоноснаго яда, как от дикаго зверя, от отчаяния. Повторяю: отчаяние – злейший грех между всеми грехами. Созревшее отчаяние обыкновенно выражается самоубийством или действиями тождественными самоубийству. Самоубийство – тягчайший грех! Совершивший его лишил себя покаяния и всякой надежды спасения. Святая Церковь не совершает о нем никакого поминовения, не удостоивает отпевания и лишает погребения на христианском кладбище.
За самоубийством следуют по тяжести своей грехи смертные, каковы: убийство, прелюбодеяние, ересь и другие, подобные им. Эти грехи, хотя и менее пагубны нежели самоубийство, и ведущее к самоубийству отчаяние, хотя совершившему их остается возможность покаяния и спасения, но называются смертными. Пребывающий в них признается умершим душею; пребывающий в них не допускается правилами святой Церкви к приобщению Святых Христовых Тайн, к участию в Богослужении. Если смерть постигнет его непокаявшимся в этих грехах, то вечная гибель его несомненна. Покаяние человека, пребывающаго в смертном грехе, тогда только может быть признано истинным, когда он оставит смертный грех свой. Тогда он только может быть допущен к соединению со Христом чрез приобщение Святых Тайн! И потому после главнаго греха – отчаяния и самоубийства, надо с особенною тщательностию охраняться от смертных грехов, с твердым и решительным намерением в душе – не впадать в них. Еслиж случится несчастие впасть в какой смертный грех, то надо оставить его немедленно, исцелиться покаянием, и всячески храниться, чтоб снова не впасть в него. Если же, по какому-нибудь несчастному стечению обстоятельств, случится снова впасть в смертный грех, не должно предаваться отчаянию, – должно снова прибегать к Богом дарованному врачевству душевному, покаянию, сохраняющему всю силу и действительность свою до самаго конца жизни нашей.
Есть грехи не смертные: одни из них тяжелее, другие легче. Надо сперва отучаться от грехов тяжелых, а потом и от легких. Например: грех несмертный – объядение; также грех несмертный – лакомство. Объядение грубее и сопряжено с более вредными следствиями, нежели лакомство: и потому надо сперва отучаться от многоядения, а потом от сластоядения. Впрочем, и несмертные грехи, каковы: объядение, лакомство, роскошь, празднословие, смехословие и другие, выросши и объявши человека, могут очень близко подойти к грехам смертным. Грех, овладевший человеком, называется страстию. Страсть подлежит вечной муке, сказали Отцы (преподобный Нил Сорский. Сл. 1). И потому никак не должно пренебрегать грехами несмертными, особливо должно наблюдать, чтоб какой-нибудь грех не вырос, и не образовалась в навыке к нему страсть. Для очищения от таких грехов и для лучшаго наблюдения за собою, Св. Церковь положила каждому православному христианину никак не менее четырех раз в год (в крайности же непременно однажды) прибегать к святому таинству исповеди. Святая исповедь приносит двоякую пользу: доставляет прощение от Бога в содеянных грехах, и предохраняет от впадения вновь в грехи. “Душа, – говорит св. Иоанн Лествичник, – имеющая обычай исповедывать грехи свои, удерживается от новаго впадения в них воспоминанием об исповеди, как бы уздою. Грехи же неисповеданные удобно повторяются, – как бы совершенные во мраке” (Леств. Сл. 4).
Есть грехи, совершаемые словом. Их никак не должно считать маловажными! От слова шуточнаго до слова преступнаго – самое краткое разстояние! “От словес бо своих оправдишися, и от словес своих осудишися” (Матф. 12, 37), – сказал Спаситель. Язык совершил великия преступления: произнес отречения от Бога, хулы, ложныя клятвы, клеветы на ближняго. Отречение от Христа и Бога хульство причисляются к тягчайшим смертным грехам.
Есть грехи, совершаемые мыслию, ощущениями сердечными, движениями тела. Все они не малы, все вражда на Бога! Но когда мысль и сердце наслаждаются грехом, любят как бы осуществлять его мечтанием испещренным, украшенным и продолжительным, – таковый тайный душевный грех близок к греху, совершаемому самым делом.
Человек должен избегать со всею тщательностию всех вообще грехов. В тех же грехах, в которые по немощи впадает делом, словом, помышлением и всеми чувствами, должен ежедневно приносить раскаяние пред Богом, – что всего лучше делать по совершении правила, отходя ко сну. Сверх того должен ежегодно очищать совесть свою четыре раза св. таинством исповеди. Если ж случится впасть в смертный грех, нисколько не медля надо исповедать его пред отцем духовным. Господь да сохранит вас от великаго душевнаго бедствия – смертнаго греха, да дарует вам силу удаляться и от прочих грехов, больших и малых. Аминь.
1847 года. Николо-Бабаевский монастырь
 
 
Приложение № 7. О смирении и покаянии святых.
 
В приводимом ниже фрагменте преподобный авва Дорофей на простом примере объясняет знатному мирянину известный духовный закон: чем человек чище и ближе к Богу, тем более от себя чувствует грешным, а чем дальше человек от Бога – тем значительнее он себя видит, тем больше в нем самомнения и уверенности в собственной праведности.
Этот же закон видим в повествовании о кончине великого святого древности – преподобного аввы Сисоя, который обладал обильными дарами Святого Духа, мог воскрешать мертвых, но при этом даже на пороге смерти сомневающимся, положил ли он начало покаянию.
 
1. Преподобный авва Дорофей. Душеполезные поучения.
Поучение второе. О смиренномудрии
 
[…] Помню, однажды мы имели разговор о смирении, и один из знатных граждан города Газы, слыша наши слова, что чем более кто приближается к Богу, тем более видит себя грешным, удивлялся и говорил: как это может быть? И, не понимая, хотел узнать, что значат эти слова?
Я сказал ему: "Именитый господин, скажи мне, за кого ты считаешь себя в своём городе?" Он отвечал: "Считаю себя за великого и первого в городе". Говорю ему: "Если же ты пойдёшь в Кесарию, за кого будешь считать себя там?" Он отвечал: "За последнего из тамошних вельмож". "Если же, - говорю ему опять, - ты отправишься в Антиохию, за кого ты будешь там себя считать?" "Там, - отвечал он, - буду считать себя за одного из простолюдинов". "Если же, - говорю, - пойдешь в Константинополь и приблизишься к царю, там за кого ты станешь считать себя?" И он отвечал: "Почти за нищего". Тогда я сказал ему: "Вот так и святые, чем более приближаются к Богу, тем более видят себя грешными". Ибо Авраам, когда увидел Господа, назвал себя землёю и пеплом (Быт. 18:27); Исаия же сказал: окаянный и нечистый есмь аз (Ис. 6:5); также и Даниил, когда был во рву со львами, Аввакуму, принёсшему ему хлеб и сказавшему: приими обед, который послал тебе Бог, отвечал: итак, вспомнил обо мне Бог (Дан. 14:36-37). Какое смирение имело сердце его! Он находился во рву посреди львов и был невредим от них, и притом не один раз, но дважды, и после всего этого он удивился и сказал: итак, вспомнил обо мне Бог. […][19]
 
2. О кончине преподобного Сисоя Великого
(См. Древний Патерик. Глава 20. О боголюбезной жизни различных отцев)[20].
 
Преподобный Сисой прожил в пустыне шестьдесят лет. Когда он уже был при смерти (причем в это время у него находились братия), просветилось лицо его, как свет, и он сказал братии:
– Вот, пришел авва Антоний.
Затем, немного помолчав, он снова сказал:
– Вот, пришел лик пророков.
И снова он просиял еще более и сказал:
-– Вот, пришел лик Апостолов.
И вдвойне просияло лицо его, и он беседовал с невидимыми лицами.
Братия упрашивали его, говоря:
– Отче, скажи нам: с кем ты ведешь беседу?
И он сказал им:
– Это ангелы пришли взять меня, но я молюсь им, дабы они оставили меня на короткое время, чтобы я мог покаяться.
– Тебе нет нужды в покаянии, отче, – сказали ему братия.
На сие старец ответил:
– Поистине я не знаю, сотворил ли я хоть начало покаяния моего.
Но все братия знали, что он совершен в добродетелях. После сего он снова просиял еще сильнее и лицо его стало как солнце, и все убоялись сего. Тогда старец сказал:
– Вот, приходит Господь, взирайте все. Он говорит: принесите Мне избранный сосуд из пустыни!
С сими словами преподобный предал дух свой Господу. В сей момент появилась молния и храмина наполнилась благоуханием.[21]
 
Приложение № 8. Еп. Илларион (Алфеев). Таинство веры. Введение в Православное догматическое богословие.
Глава VIII. Таинства
 
Покаяние
«Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное» (Мф. 3:2) – с этих слов Иоанна Крестителя начал Свою проповедь Иисус Христос (Мф. 4:17). Греческое слово metanoia ("покаяние") означает «перемена ума». Проповедь Христа стала призывом к радикальному изменению образа мысли и образа жизни, обновлению ума и чувств, отказу от греховных дел и помыслов, преображению человека. Синонимом покаяния является часто встречающееся в Библии слово обращение: «Обратитесь каждый от злого пути своего и исправьте пути ваши и поступки ваши» (Иер. 18:11). Обращение есть отвращение к греховной жизни и возвращение к Тому, от Кого мы ушли, от Кого отпали, от Кого отвернулись. Кающиийся человек подобен блудному сыну из евангельской притчи (Лк. 15:11-24): живя в грехе, он удаляется от Бога, но после многих невзгод, «пришед в себя», решается вернуться к Отцу. Покаяние начинается с раскаяния и обращения («пришед в себя»), которые перерастают в решимость ("встану, пойду") и заканчивается возвращением к Отцу («встал и пошел»), исповеданием грехов ("я согрешил"), прощением от Бога («принесите лучшую одежду»), усыновлением («этот сын мой») и духовным воскресением («был мертв и ожил, пропадал и нашелся»).
Таинство покаяния, называемое также исповедью, установлено Церковью в глубокой древности. В Деяниях говорится, что «многие из уверовавших приходили (к апостолам), исповедуя и открывая дела свои» (Дн. 19:18). С исповеди начиналась христианская жизнь бывших язычников. Практиковались иногда публичная исповедь перед всей общиной (к V веку она исчезает), а также исповедь перед несколькими священниками. Чаще, однако, исповедь была тайной. В христианской традиции Церковь воспринимается как духовная «врачебница», грех – как болезнь, исповедь – лечение, священник – врач: «Ты согрешил? Войди в церковь и покайся в своем грехе... Здесь врач, а не судья; здесь никто не осуждается, но каждый принимает отпущение грехов» (святитель Иоанн Златоуст)[22]. В чине исповеди сохраняются слова: «Внемли убо, понеже бо пришел еси во врачебницу, да не неисцелен отъидеши». Грех является падением, заблуждением человека: исповедь помогает ему подняться и выйти на верный путь.
Христианину все грехи прощены в Крещении. Однако «несть человек, иже жив будет и не согрешит», и после Крещения он вновь допускает грехи, оседающие в его душе, как грязь и чернота, лишающие его полноты жизни в Боге, потому что ничто нечистое не может войти в общение с Пречистым Богом. Святые Отцы называли покаяние «вторым крещением», подчеркивая его очищающее, обновляющее и освежающее действие: «Покаяние есть возобновление Крещения. Покаяние есть завет с Богом об исправлении жизни... Покаяние есть примирение с Господом чрез совершение добрых дел, противоположных прежним грехам. Покаяние есть очищение совести» (прп. Иоанн Лествичник)[23].
Кающийся на исповеди острее ощущает свою греховность, и это сознание способствует исправлению его жизни. Показательно, что те, кто исповедуются редко или не исповедуюется вовсе, как правило, совсем не чувствуют себя грешниками: «живу, как все», «есть и похуже меня», «зла никому не делаю», «кто ж без греха в наши времена?» - чаще всего можно услышать от таких людей. А исповедующиеся регулярно всегда находят в себе множество недостатков и стараются бороться с ними. Этот парадокс объясняется тем, что, как пыль и грязь видны только там, где есть свет, а не в темной комнате, так и греховность человека становится для него явной по мере того, как он приближается к Богу, Который есть Свет, а вне Бога не может быть ясного видения грехов, потому что все помрачено и замутнено.
Исповедь приносится Богу, и священник - только "свидетель", как сказано в чинопоследовании таинства. Зачем нужен свидетель, когда можно исповедоваться Самому Богу? Церковь, устанавливая исповедь перед священником, несомненно, учитывала субъективный фактор: Бога многие не стыдятся, так как не видят Его, а перед человеком исповедоваться стыдно, но это спасительный стыд, помогающий преодолеть грех. Кроме того, священник является духовным руководителем, помогающим найти верный путь для преодоления греха. Исповедь не ограничивается только рассказом о грехах, она предполагает и совет священника, а также в некоторых случаях эпитимию – наказание или нравственное предписание для уврачевания греха.
Перед началом исповеди священник предупреждает, что она должна быть полной; в случае, если кающийся по стыду или по другой причине скрывает грехи, таинство считается недействительным: «Не стыдись и не бойся и не скрывай ничего от меня, будешь иметь сугубый грех». Прощение человек получает на исповеди тоже полное и всецелое: «Я, недостойный иерей, властью Его, мне данной, прощаю и разрешаю тебя от всех грехов твоих во имя Отца и Сына и Святого Духа». Прощаются ли забытые грехи? Однозначного ответа на это нет, хотя в молитве говорится именно о прощении всех грехов. Как правило, если человек после исповеди вспоминает забытый грех, он кается в нем на следующей исповеди. Впрочем, если исповедь бывает не слишком редко, человек не успевает забыть свои грехи.
Священник наделен от Бога правом объявлять от имени Бога прощение грехов. Господь Иисус Христос сказал апостолам: «Что вы свяжете на земле, то будет связано на небе, и что разрешите на земле, то будет разрешено на небе» (Мф. 18:18). Эта власть «вязать и решить» перешла, как верует Церковь, от апостолов к их преемникам – епископам и священникам.
 
Елеосвящение
     Человек был создан с легким, чистым, нетленным и бессмертным телом. После грехопадения оно утратило эти свойства, стало материальным, тленным и смертным. Человек «облекся в кожаные ризы – тяжелую плоть, и стал трупоносцем», как говорит святитель Григорий Богослов1[24]. В жизнь человека вошли болезни. По учению Церкви, причины всех болезней коренятся в общей греховности человека: грех вошел в его естество, как некий диавольский яд, осквернивший и отравивший его. И если смерть является следствием греха ("сделанный грех рождает смерть»; Иак. 1:15), то болезнь находится между грехом, за которым она следует, и смертью, которой предшествует. Хотя все болезни происходят от разных причин, общий корень у них один - тленность человеческого естества после грехопадения. Как говорит преподобный Симеон Новый Богослов, «врачи, которые лечат тела людей... никак не могут вылечить основную природную болезнь тела, то есть тление; они стараются разными способами вернуть телу... здоровье, а оно снова впадает в другую болезнь»[25]. Поэтому человеческому естеству необходим, по мысли преподобного Симеона, истинный врач, способный исцелить его от тления: таким врачом является Христос.
В течение Своей земной жизни Христос совершил множество исцелений. Часто Он спрашивал обращавшихся к Нему за помощью: «Веруете ли, что Я могу это сделать?» (Мф. 9:28). Исцеляя тело от болезни, Он исцелял и душу от самого страшного недуга – неверия. Христос указывал на виновника всех душевных и телесных болезней – диавола: о скорченной женщине Он говорит, что ее «связал сатана» (Лк. 13:16). Исцеления совершали также апостолы и многие святые.
Для помощи больным уже в апостольское время существовало таинство, получившее впоследствии название Елеосвящения. О нем говорит апостол Иаков в своем Послании: «Болен ли кто из вас, пусть призовет пресвитеров Церкви, и пусть помолятся над ним, помазав его елеем во имя Господне. И молитва веры исцелит болящего, и восставит его Господь, и если он соделал грехи, простятся ему» (Иак. 5:14-15). Явно, что речь идет не об обычном помазании елеем (маслом), которое практиковалось у евреев, видевших в елее целебное средство, а об особом церковном таинстве, так как целительное свойство здесь приписывается не елею, а «молитве веры», совершаемой пресвитерами.
В основном таинство Елеосвящения в Восточной Церкви сохранило те главные черты, которые указаны апостолом Иаковом: его совершают семь пресвитеров (на практике часто меньше – два или три), читаются семь апостольских и евангельских зачал, совершается семь раз помазание больного елеем и прочитывается разрешительная молитва. Церковь верует, что в таинстве Елеосвящения больному, согласно словам апостола Иакова, прощаются грехи. Это, однако, отнюдь не означает, что Елеосвящение может заменить исповедь, обычно это таинство совершается после исповеди и причащения.
Безосновательно также мнение, будто при совершении Елеосвящения прощаются забытые грехи, то есть не названные на исповеди. Исповедь, как мы говорили выше, означает всецелое и полное прощение и оправдание человека, если она принесена искренне, с сокрушением и желанием исправиться. Взгляд на Елеосвящение как на своего рода восполнение исповеди противоречит смыслу и идее обоих таинств. В результате такого искаженного понимания к Елеосвящению иногда прибегают совершенно здоровые люди, надеясь получить прощение забытых (а то и утаенных на исповеди) грехов. Молитвы о лежащем «на одре болезни» в этом случае теряют всякий смысл.
Еще более искажает смысл таинства исцеления, каковым можно назвать Елеосвящение, такой взгляд, при котором оно воспринимается как предсмертное напутствие или «последнее помазание». Подобный взгляд был распространен в Римско-Католической Церкви до II Ватиканского Собора и оттуда проник в некоторые Восточные Церкви. Причиной возникновения этого взгляда, как думает протопресвитер Александр Шмеман, является то обстоятельство, что Елеосвящение не гарантирует исцеления. «Но мы знаем, - пишет он, - что всякое таинство есть всегда переход и преложение... Христа просили об исцелении, а Он прощал грехи. У Него искали «помощи» нашей земной жизни, а Он преображал ее, прелагал в общение с Богом. Да, Он исцелял болезни и воскрешал мертвых, но исцеленные и воскрешенные им оставались подверженными неумолимому закону умирания и смерти... Подлинное исцеление человека состоит не в восстановлении - на время! - его физического здоровья, а в изменении, поистине преложении его восприятия болезни, страданий и самой смерти... Цель таинства в изменении самого понимания, самого приятия страданий и болезни, в приятии их как дара страданий Христовых, претворенных Им в победу»[26].
В этом смысле можно сказать, что Елеосвящение приобщает больного к страданиям Христа, делает саму болезнь спасительным и целительным средством от духовной смерти. Многие святые с благодарностью принимали посланные им болезни как возможность избавления от мучений в будущем веке. Как учит Церковь, Бог всегда стремится обратить зло в добро: болезнь, сама по себе являющаяся злом, может принести добро человеку, который благодаря ей приобщается страданиям Христовым и воскресает для новой жизни. Известны случаи, когда болезнь заставляла человека изменить свою греховную жизнь и встать на путь покаяния, ведущий к Богу.
 
Приложение № 9. Никулина Е.Н. Агиология: Курс лекций. ПСТГУ, 2008.
 
4.2. Старчество [27]
«Тот, кто впервые поднимается в гору, должен следовать по известному маршруту; ему нужен спутник и проводник, который уже поднимался здесь и хорошо знает дорогу. Послужить таким проводником — вот в точности назначение “аввы”… — того, кого греки называют “герон”, а русские “старец”, что на обоих языках означает собственно “старик”»[28]. В русском языке слово «старчество» точно передает «древневосточную практику душепопечительства опытных в духовной жизни иноков над новоначальными в подвиге спасения людей мирского звания и монашеского». Под старцем понимается «не возраст человека, а духовная опытность в вопросах спасения души»[29].
Благодатную традицию старчества Церковь Христова несет в себе с древнейших времен. Старчество — это одно из высочайших служений в Церкви, венец духовных подвигов, плод безмолвия и Богосозерцания[30].
В раннем христианстве существовало особое служение – пророческое (Еф.4.2; 1 Кор.13.2-8). Пророки получали откровения от Бога, необходимые для Церкви, указывали христианам путь ко спасению, открывали им волю Божию, внушали мужество в виду надвигавшихся гонений. По мнению И.М. Концевича, пророческое служение Древней Церкви не исчезло, но нашло свое продолжение в служении старчества[31].
Старчество в собственном смысле этого слова появилось в Церкви в IV веке, одновременно с расцветом монашества. Зарождение этого служения связано с необходимостью руководства в иноческой жизни. Старчество – это необходимое условие правильного течения монашеской жизни. «Ищущий монашеского подвига... шел к опытному подвижнику, поступал под его руководство, и подвижник становился для него аввой – старцем... Вот простейшая форма старчества»[32].
Старческое окормление играло ключевую роль в древнем иночестве. Вокруг личности старца возникали монашеские центры. Послушник при посредстве своего старца достигал духовной опытности, и сам, в свою очередь, нередко становился руководителем новоначальных иноков. Старчество процветало в Египте, Палестине и Сирии; с Востока его традиция была перенесена в обители Западной Европы, позднее — на Святую Гору Афон.
О старческом подвиге нам хорошо известно из многочисленых памятников древнехристианской письменности.. «В аскетической литературе совершенно ясно выражен тот взгляд, что высшее совершенство является следствием не самостоятельного, независимого, хотя бы и в высшей степени напряженного и самоотверженного подвижничества, а... лишь полным, совершенным... послушанием старцу, под руководством которого живет подвижник»[33].
Одним из первых сочинений, содержащих описание старческого служения, является Житие преподобного Антония Великого, составленноесвт. Афанасием Александрийским[34]. «Антоний как врач был дарован Египту. Духовное влияние на людей у Антония Великого было исключительным»[35]. Отношения прп. Антония с его учениками свт. Афанасий сравнивает с отношениями отца и детей: «Отеческое руководительство Антония заключалось в сообщении аскетических опытов своим ученикам, которые для этого все собирались к нему, и по его приглашению расспрашивали его как дети отца, – а также в исповеди искушений и помыслов»[36]. И сам прп. Антоний говорил ученикам: «И вы, как дети, говорите отцу, чтó знаете; и я, как старший вас возрастом, сообщу вам, чтó знаю и чтó изведал опытом»[37]. Уподобление старческого окормления отеческому традиционно для аскетической практики Православия. Именование наставника «духовным отцом», а наставляемого – «духовным чадом», используется применительно не только к монастырскому старчеству, но и к духовничеству в миру.
О необходимости и важности старческого окормления писали и другие древние подвижники, на собственном опыте познавшие его благодатную силу и сами ставшие наставниками многих поколений иноков: прп. авва Исаия, свт. Василий Великий, прп. Иоанн Кассиан Римлянин, прпп. Варсонофий и Иоанн, прп. Исаак Сирин, прп. Венедикт Нурсийский, авва Дорофей, прп. Иоанн Лествичник.Богословско-мистическая сторона отношений старца и ученика наиболее подробно описана в сочинениях прп. Феодора Студита и прп. Симеона Нового Богослова. Преподобный Феодор писал о необходимости, значении и сущности старческих поучений, о рождении по духу и о наследовании духовных дарований. Преподобный Симеон описал истинного ученика (Слово 7-е), истинного настоятеля (Слово 8-е) и истинного старца (Слово 9-е)[38]. Цитаты см. в приложении к теме.
Монастырское старчество, по всей видимости, уже с самого своего зарождения оказывало влияние и на мирян, которые приходили в обители за духовными наставлениями. Современная дисциплина тайной исповеди и институт духовничества имеют своим истоком монастырское старчество. Переход старчества в духовничество и сближение монастырской тайной исповеди с публичной, совершаемой белым духовенством, относится ко времени гонений на иконопочитание при имп. Льве Армянине (813-820). Тогда монашество (в первую очередь, студиты) было ревностным защитником святых икон, и миряне предпочитали ходить на исповедь к монастырским старцам. В течение X-XII веков на всем православном Востоке тайная исповедь завоевала господствующее положение, вытеснив публичную. Термин «духовный отец», первоначально означавший монастырского старца, стал использоваться применительно к духовнику в современном значении этого слова[39].
На Руси, как и на христианском Востоке, старчество появилось одновременно с монашеством[40]. Традицию старчества принес на Русь с Афона прп. Антоний Печерский, начавший свой иноческий путь на Святой Горе. Как и на Востоке, благодатное влияние старчества на Руси не ограничивалось стенами монастыря. Так, прп. Феодосий Печерский духовно окормлял не только иноков, но и мирян всех сословий: «Прихождаху к преподобному отцу нашему Феодосию мнози, исповедающе тому грехи своя, иже и велику пользу приимше, отхождаху»[41]. Заботился старец «о духовных сынех своих, утешая и наказая приходящих к нему, другоици (другой раз) в домы их приходя и благословение им подавая»[42].У преемников преподобного Феодосия по игуменству тоже были духовные дети среди мирян, а «уже в конце ХI и первой половине ХII в. принимали на исповедь к себе как мирян, так и монахов и некоторые из братии Печерского монастыря, имевшие пресвитерский сан»[43].
Старчество в древнерусских монастырях «судя по житиям… было общераспространенно»[44].Преподобный Савва Сторожевский «бысть…духовник всему братству, старец честен»[45]. Древнерусскими старцами-духовниками были преподобные Авраамий Смоленский (ХIII в.), Сергий Радонежский (†1392) и его многочисленные ученики — преподобные Кирилл Белозерский (†1427), Пафнутий Боровский (†1478), Нил Сорский (†1508), Иосиф Волоцкий (†1515) и другие[46]. Затем это служение стало угасать. «Старчество процветало в древних Египетских и Палестинских киновиях, впоследствии насаждено на Афоне, а с востока перенесено в Россию, — писал прп. Амвросий Оптинский. — Но в последние века, при всеобщем упадке веры и подвижничества, оно понемногу стало приходить в забвение, так что многие даже начали отвергать его. Уже во времена Нила Сорского старческий путь многим был ненавистен, а в конце прошедшего столетия и почти совсем стал неизвестен»[47].
Возрождение старческого служения в России связано с именем прп. Паисия Величковского (†1794). Его подвиг нашел свое продолжение в Оптиной Пустыни, прежде всего в служении великих оптинских старцев Льва (†1841), Макария (†1860) и Амвросия (†1891), восстановивших и укрепивших древнюю традицию окормления монастырскими старцами иноков и мирян[48]. В начале XIX века России был дан великий старец прп. Серафим Саровский (†1833). Широко почитаются за свои духовные подвиги старцы того времени Филарет Новоспасский (†1842), Георгий Задонский (†1836), Адриан Югский (†1853) и многие другие. В советское время старческий подвиг продолжали последние Оптинские старцы прп. Анатолий мл. (†1922), прп. Нектарий (†1928) и прп. Исаакий (†1936). Среди святых старцев ХХ века называют также св. прав. Иоанна Кронштадтского (†1908)[49], «старца в миру» св. прав. Алексия Мечева (†1923)[50], прп. Алексия Зосимовского (†1928), прп. Серафима Вырицкого (†1949), прп. Лаврентия Черниговского (†1950), прп. Кукшу Одесского (†1964), прп. Севастиана Карагандинского (†1966). Традиция старчества до настоящего времени сохранилась в Троице-Сергиевой Лавре и Псково-Печерской обители. Наиболее известным печерским старцем является недавно почивший архимандрит Иоанн (Крестьянкин)[51].
На старчество необходимо особое призвание Божие. Оно может проявляться в разных формах. Иногда уже существующие старцы назначали себе преемников. Например, в Оптиной пустыни старчество передавалось именно этим путем «апостольского преемства»: монахи вступали на подвиг старчества по послушанию. А иногда подвижник получал непосредственное благословение Божие на свое новое служение. «Не все безмолвники оставляются в безмолвии навсегда, — пишет свт. Феофан Затворник. — Достигающие чрез безмолвие безстрастия и чрез то удостаивающиеся приискренняго Богообщения и Боговселения, изводятся оттуда на служение ищущим спасения, просвещая, руководя, чудодействуя. И Антонию Великому, как Иоанну в пустыне, глас был в безмолвии, изведший, его на труды руководства других по пути спасения, и всем известны плоды трудов его. То же было и со многими другими»[52]. Например, прп. Серафим Саровский также начал старческое служение после особого извещения — явления ему Матери Божией. Священномученик Серафим (Чичагов) так описывает это событие: «В 1815 году Господь, по новому явлению о. Серафиму Пречистой Матери Своей, повелел ему не скрывать своего светильника под спудом и, отворив двери затвора, быть доступным и видимым для каждаго. Поставя себе в пример Великаго Илариона, он стал принимать всех без исключения, беседуя и поучая спасению»[53].
В святоотеческой литературе встречаются предостережения против самовольного принятия на себя старческого служения. Например, прп. Макарий Оптинский пишет, что окормлять других можно только за послушание, причем согласно с учением святых отцов и только тем, кто сам шел этим путем: «Приступать ему к окормлению других не советую, и давать правила не его еще дело, хотя и просит Д. ...Как не осудимся, самовольно наскакивая на такую высоту? Мы только тем разве можем несколько иметь извинение, когда за послушание показываем путь, коим научают нас святые отцы, и сами отчасти шли, и негли, окалявшись во блате, других от того предостерегаем»[54].
Но как бы ни призывался подвижник на старческое служение, этому обязательно предшествует длительный личный аскетический подвиг. Преподобный Антоний стал наставником иноков после тридцати лет подвигов в уединении, в возрасте более 50 лет. Преподобному Савве Освященному, пришедшему в монастырь восьмилетним мальчиком, Бог вверил попечение о других душах, когда ему было около 45 лет. Преподобный Иоанн Лествичник девятнадцать лет прожил в послушании у старца и сорок лет в отшельничестве, и лишь в возрасте 75 лет был избран игуменом горы Синайской. Преподобного Макария Великого называли «юноша-старец», потому что благодатный дар духовного окормления он получил хотя и после многолетних подвигов в пустыне, но все же относительно рано, в возрасте около 40 лет. Такой же длительный аскетический подвиг предшествовал старческому служению русских святых старцев. Преподобный Серафим Саровский вступил в подвиг старчества после тридцати семи лет подвигов сначала в общежитии, потом в отшельничестве, когда ему было около 56 лет. Преподобный Амвросий Оптинский около 20 лет воспитывался при великих старцах Льве и Макарии Оптинских, волею Божией готовясь к старческому служению в послушании и умной молитве.
* * *
Каковы же основные черты старческого подвига, в чем заключается сущность этого служения?
Старчество можно определить как обучение практическим средствам достижения христианского совершенства. «Дело нашего христианского усовершенствования, дело жизни сокровенной во Христе с Богом, есть дело – не теории, а практики... Для человека, искренно и истинно желающего быть учеником Христовым... нужно знать, как же утвердить в себе кроткое расположение духа? Какими способами приобрести истинное смирение...? Как научиться молиться?.. Чтобы всему этому научиться, надо иметь учителя, который не по книгам только, но и собственным опытом прошел всю эту мудрость... Это последовательное научение в достижении христианского совершенства, в прохождении жизни христианской и есть то, что в монашестве именуется Старчеством или духовным окормлением»[55].
Старческое окормление происходит в такой форме: «В монастыре... волею Божией и голосом братии поставляется… благочестивый и опытный в духовно-аскетической жизни инок, пользующийся полным доверием всех, как общий духовный отец и руководитель. К нему не только идут исповедываться в положенное время, но приходят все, всегда, ежедневно и раскрывают ему всю свою душу, объявляют все свои греховные поступки, мысли, желания. Что бы ни задумал духовный сын старца – обо всем идет он советоваться со старцем и просить его благословения»[56].
Как видим, старческое руководство неразрывно связано с откровением помыслов, то есть постоянной и чистосердечной исповедью ученика перед учителем, дающей последнему возможность видеть состояние души ученика и дать ему необходимый совет, а также с послушанием, то есть готовностью ученика руководствоваться советом учителя[57]. И откровение помыслов, и послушание старцу основаны на полном доверии к нему.
Внутренние полномочия принимать исповедь и осуществлять духовное руководство обусловлены не только духовной опытностью старца. Старец — это сосуд благодати Святого Духа, именно она помогает дать верный совет. Старцы говорят не от себя, «не они суть глаголющии от себе: но Бог в них глаголет, якоже хощет»[58]. В Палестинском Патерике приводятся слова инока, пришедшего на исповедь к старцу: «Отче! Поведай, что внушит тебе благодать Всесвятаго Духа и уврачуй мою душу»[59]. «Древние старцы, преисполненные смирения», ясно осознавали действие благодати и свою человеческую ограниченность, что видно, например, в словах прп. Пахомия: «Когда Господь прекращает открывать Себя, мы становимся такими же людьми, как и прочие человеческие существа» [60].
Дар Святого Духа, необходимый для принятия помыслов и духовного окормления, – это, в первую очередь, дар христианской любви к ближнему. Святитель Тихон Задонский писал: «Никто не может более Христа любить, как тот, который спасения ближнего ищет... Любовь сыщет слова, коими можешь созидать ближнего; она представит тебе способ, и ум и язык направит»[61]. На старцах, с любовью принимающих всех приходящих к ним, сбываются слова «святого Иоанна Лествичника... что некоторые пришли во врачебницу не для врачевания, но, ласковостию лекаря удержаны быв, познали, что имели болезнь в глазах своих, и получили от него исцеление»[62].
Любовь к ближнему неотделима от смирения. «Особым свойством его обхождения и бесед были любовь и смиреномудрие, — пишет сщмч. Серафим Чичагов о прп. Серафиме Саровском. — Кто бы ни был приходивший к нему….в каком бы греховном состоянии ни находилась его совесть, он всех лобызал с любовью, всем кланялся до земли и, благословляя, сам целовал руки даже не у посвященных людей… Говорил он иным и обличения, но кротко, растворяя слово свое смирением и любовью». «Не было замечено, чтобы он какое-либо дело отнес к себе или хвалил себя, но всегда, благословляя Господа Бога, говорил: Не нам, Господи, не нам, но имени Твоему даждь славу (Пс.113.9)»[63]. О прп. Макарии Оптинском жизнеописатель свидетельствует: «Изумительно было спокойствие старца в минуты наставнической его деятельности... Ничто не могло возмутить его христианского терпения, его полного душевного спокойствия. Все было покорено им в себе глубочайшему смирению»[64]. В письмах прп. Макария содержится множество свидетельств о его глубоком смирении. Он просил своих чад молиться о даровании ему истинного разума: «Прошу помолиться, чтобы Господь даровал мне истинный разум – давать ответы на твои вопрошения; а сам о себе не могу ничесоже творити»[65]. Он учил приписывать пользу от наставлений только Богу: «Ежели она получила какое успокоение духа, да приписывает сие милости Божией, а не моему недостоинству. Я ничто иное, как ничтожный грешник, вам глаголавший, а сам ничтоже творящий». О необходимости смирения для наставника преподобный неоднократно писал инокам, несущим служение старчества: «Что бы вы ни сделали доброго, то это не ваше, а помощь Божия и Его достояние, вы же токмо орудие, да и самое слабое»[66].
Благодать Святого Духа проявляется также в дарах рассуждения и различения духов. Общеизвестен совет искать в наставнике не высоких дарований, чудотворений и прочего, но именно духовной рассудительности. В жизнеописании прп. Макария Оптинского говорится: «Первое место между дарованиями, данными старцу на пользу общую... занимает бесспорно дар духовного рассуждения. – Для объяснения того, как существенно необходимо... сие рассуждение, старец обыкновенно указывал на ска иеросхимонаха зание о даре рассуждения одного из скитских отцев, аввы Моисея, заимствованное сим последним со слов преподобного Антония Великого... "Рассуждение не есть земной или малый, но величайший дар Божией благодати, которому если инок не последует всею силою со тщанием и не навыкнет рассуждению твердым помыслом входящих в него духов, то по необходимости придется ему, как заблудившемуся в ночи, впадать не только в ямы лютейшего зла, но претыкаться на прямых путях и ровных местах"»[67]. О стяжании дара духовного рассуждения преподобный Макарий советовал прочитать в послании преподобного Кассиана к Леонтину игумену: «Истинное рассуждение не приходит, аще не от истинного смирения»[68].
В тесной связи с духовной рассудительностью стоит дар различения духов. Благодаря этому дару старец знает, какой помысел несет в себе зло и какой — добро, что угодно Богу и что нет. «Различать внушения в душе человека со стороны Святого Духа и Ангелов и со стороны духов злобы не так легко, потому что они [внушения – Е.Н.] не являются отличными, как свет и тьма, — пишет И.М. Концевич. — Действие благодати обнаруживается в мире и радости, в блаженном настроении, но и грех сладок и сладкий недуг страсти, особенно страсти духовной не трудно смешать с блаженством духовным»[69]. Концевич приводит слова прп. Макария Великого о том, что «грех преображается в светлаго ангела и уподобляется почти благодати». Внушения в душе человека обнаруживаются в виде тонких и порою сложных помыслов, рождающихся в сердце или вкрадывающихся в рассудок со вне. Чтобы склониться к доброму внушению и пресечь недобрый помысел, необходимо открыть источник каждого из них. Это в состоянии сделать только человек, достигший высшей меры духовного возраста. «Если человек не достиг сей меры, то не может различать помыслов, но будет поруган демонами и впадет в обольщение, поверив им: потому что они изменяют вещи, как хотят, особенно для тех, кто не знает козней их» (Вопрос 59)[70].
О даре различения духов, чтобы не всякому духу веровать (1 Ин.4.1), советовал молиться еще прп. Антоний Великий[71]. Этот дар получают после тяжелых подвигов и по молитвам старца. Преподобный Варсонофий Великий писал: «Без болезни сердечной никто не получает дарования различать помыслы. Я молю Бога даровать тебе его, но пусть и твое сердце поболезнует немного, и Бог подаст тебе это дарование... Когда же Бог по молитвам святых и за болезнование твоего сердца даст тебе это дарование, то уже всегда будешь в состоянии различать помыслы Духом Его» (Ответ 262)[72]. Проявление дара различения духов встречается в монашестве с первых лет его существования. Святитель Афанасий Великий сообщает о «данной от Господа Антонию благодати к pазличению духов»[73]. Авва Евагрий между другими благодатными дарованиями обладал даром различения духов и очищения помышлений. По словам жизнеописателя, «никто из братии не возвышался до такой высоты понимания тончайших духовных предметов и отношений»[74]. Об авве Сериде рассказывается: «И помолился Богу дать ему дар рассуждения, приобретя который, он мог с помощию небесной благодати путеводить к жизни души, врачевать оскорбленных, преподавать целительное врачевство, слово от Духа истекающее»[75]. Имели этот дар и русские старцы. Так, прп. Лев Оптинский, стяжавший дар различения духов, «во всякой вещи… в точности постигал и другим указывал – что угодно и неугодно Богу, и верно мог судить о душевном устроении других»[76].
Для своего служения старец иногда наделяется также и даром прозорливости, то есть способностью проникать в нравственное состояние другого человека. «Старец – искусный духовный врач», он имеет дар «проникать до самых глубин души человеческой», видит в ней «самое зарождение зла», а также причины этого зарождения, устанавливает «точный диагноз болезни» и указывает «точный способ лечения» — так характеризует И.М. Концевич старческое окормление[77]. Примеры обладания даром прозорливости также идут с первых веков монашества. Пахомий Великий и Феодор Освященный обладали этим даром и могли узнавать грехи брата по откровению свыше. В Лавсаике говорится о прп. Иоанне, которому было открыто поведение монахов в соседних монастырях, он знал, кто предается нерадению, а кто преуспевает в вере и совершенстве, и писал о том настоятелям и самим инокам. Преподобный Гелен, о котором тоже рассказывается в Лавсаике, открывал братиям их сердечные помышления, приводя иноков в сердечное сокрушение, внушая желание исправить свою жизнь[78]. Дар прозорливости получали старцы и в последующие времена. Например, о прп. Серафиме Саровском жизнеописатель свидетельствует: «По чистоте духа своего он имел дар прозорливости; иным, прежде раскрытия обстоятельств, давал наставления, относившиеся прямо ко внутренним их чувствам и мыслям сердечным». «В кратких словах он объяснял каждому то, что ему именно было благопотребно, открывая часто самые сокровенные помыслы обращавшихся к нему»[79].
Поучение, предлагаемое старцем, имеет своим основанием Священное Писание и святоотеческое Предание. «Как собственные действия свои, так и свои слова, старец Серафим основывал на слове Божием… на писаниях свв. отцов и на примерах святых, Богу угодивших», — рассказывает жизнеописатель о прп. Сарафиме Саровском[80]. Преподобный Макарий Оптинский преподавал советы «от чтения учения святых отцев, прошедших опытом деятельную жизнь». Свои письма он часто оканчивал словами: «Изложено не мое мнение, но учение Святых Отцев, которых молитвами да поможет вам Господь»[81]. Преподобный Паисий Величковский в «Ответе настоятелю скита Рубая, иеромонаху Софронию, на его просьбу прислать ему священников для устроения общежития» (1767) пишет, что «он не берется давать им наставление от себя, а может преподать им только то, что ему известно из Священного Писания и учения святых отцов»[82].
К благодатным дарам старчества относится также дар утешения и сострадания. О прп. Паисии (Величковском) жизнеописатель свидетельствует: «Таковое же дарование име, яко и самаго унылаго словесы воздвигнути к ревности можаше, и печальнаго утешити... и не отхождаше от него неисцелен никтоже» «И егда кий либо брат скорбен внидет в келию старцеву, то он... сам начинаше беседу к нему... и сладчайшими и утешительными словесы своими отвождаше ум его от скорби... и утешаше… сего толико, яко укорити ему себя и скорбь свою, ея же ради прииде, от радости духовныя словес его... и видев душу свою мира и радости духовныя исполнену... радуяся отхождаше, благодаря Бога... Призывает брата, не да укорит, или поносит, не да запретит, но да утешит его, и умиротворит сердцем и душею».[83] Подобное рассказывали о прп. Амвросии Оптинском: «Батюшка с тебя скорбь-то, как шубу, снимает»[84].Замечательные образцы искреннего сострадания к скорбящим встречаются в письмах прп. Макария Оптинского: «Ваши скорби и болезни... и нам больны»[85]. «Письма ваши вчера прочитал, и уже, как всегда случается, после сего ночь не спал». «Я... за других очень скорблю, получая письма скорбные, и не могу им помочь»[86].
При исследовании старческого служения иногда возникает вопрос о том, каким образом старцы могли совмещать в себе внутреннюю молитву, требующую внимания и отсечения всех помыслов, и постоянное общение с людьми, сопровождаемое сильным воздействием их греховности.
Действительно, для неопытного наставника духовное окормление других может быть душевредным. Особенно опасно для неискусного старца принятие откровения помыслов. Предостережения об опасностях и трудностях принятия помыслов неоднократно встречаются в святоотеческих писаниях[87]. Так, прп. Нил Синайский сравнивает принимающего исповедь с умывальницей: «Если будем соделывать чистыми деяния приходящих, то, конечно, необходимо и самому ему стать причастным некоторой нечистоты. Так и умывальница, очищая руки умывающего их, сама принимает в себя нечистоту его. И тому, кто рассуждает о страстях и в других истребляет подобные скверны, невозможно миновать того, чтобы не оскверниться; потому что самое памятование обыкновенно оскверняет мысль говорящего. И хотя не живыми красками напечатлевает образы срамного, однакоже надолго сквернит ум»[88]. Трудность и опасность принятия исповеди отмечает прп. Ефрем Сирин. Много «благоразумия и опытности требуется тому, кто вознамерился очистить скверну помыслов» другого. Слушающему предстоит двойная брань: «Во-первых, от того, что душа развращается воспоминанием слышанного, во-вторых, от того, что встретишь противление во вверившемся (духовном сыне), если мужественная душа не низложит страстей». Ибо «такой человек (духовный сын), когда по нерадению впадет снова в те же страсти, как на врага смотрит на избранного в наставники». Поэтому прп. Ефрем убеждает: «Если еще не сильно распален ты Духом Святым, то не желай выслушивать чужие помыслы»[89].
Не только принятие помыслов, но и само пребывание на людях, в постоянных разговорах («в молве»), может повредить душевному устроению наставника. В письмах святых старцев можно встретить свидетельства о том, как тяжело дается им духовное окормление множества людей. Например, прп. Амвросий Оптинский писал: «Постоянно нахожусь на людском соборе и сборе и чужих дел на разборе... Видно, и меня, как неспособного к уединению, судьба исключила и вринула в молву людскую»[90]. «Старость, слабость, безсилие, многозаботливость и многозабвение, и многие безполезные толки не дают мне и опомниться. Один толкует, что у него слабы голова и ноги, другой жалуется, что у него скорби многи; а иной объясняет, что он находится в постоянной тревоге. А ты все это слушай, да еще ответ давай; а молчанием не отделаешься, – обижаются и оскорбляются»[91]. «Народ меня осаждает и не дает опомниться»[92]. «Не принимать нельзя, а всех принимать нет возможности, и сил недостает»[93]. Жизнеописатель свидетельствует: «Хотя и писал так смиренный старец о своем скорбном положении, однако понуждался по возможности принимать всех»[94].
Но невозможное для человека, возможно для благодати Божией. О прп. Льве Оптинском и его наставниках, старцах Феодоре и Клеопе, жизнеописатель рассказывает, что в период их пребывания на Валааме даже подвижники высокой духовной жизни «недоумевали, как эти старцы проводили целые дни в многолюдстве, беседуя с приходившими к ним ради советов духовных, и пребывали несмущенными». Однажды насельник скита обратился к схимонаху Феодору с вопросом: «Батюшка! Я блазнюсь на вас, – как это вы по целым дням пребываете в молве и беседах со внешними (с мирскими посетителями)? – Экой ты, братец, чудак! – ответил старец, – да я из любви к ближнему два дня пробеседую с ним на пользу душевную и пребуду несмущенным»[95]. Подтверждение и объяснение этих слов можно найти у прп. Иоанна Лествичника: «Должно остерегаться, чтобы собранного в пристанище не расточить в бурном море... Поистине велик подвиг благодушно и мужественно терпеть зной, и тишину, и томление безмолвия... Несравненно же большее дело – не бояться молв, но среди шума их сохранять небоязненное и неподвижное сердце, пребывая внешне с людьми, внутренне же с Богом»[96]. Жизнеописатель прп. Льва дополняет: «Впрочем, сей меры возраста духовного достигают немногие и непросто, а получают ее как воздаяние, за многие труды, наипаче же за смирение. И тогда-то, будучи промыслительно вызваны на подвиг служения ближним, могут приносить им великую духовную пользу, сами не вредясь нисколько от сообращения с другими. Таковы и были приснопамятные старцы о. Феодор и о. Леонид, – присовокупим к сему – и преемники о. Леонида, Оптинские старцы о. Макарий и о. Амвросий»[97].
Как видим, подвиг старчества очень труден и посилен далеко не каждому подвижнику. Вести по пути духовного делания может лишь тот, кто сам прошел успешно этот путь. Даже подвижник, получивший без особых усилий благодатные дары за чистоту душевную, сохраненную им с детства, может не обладать способностью руководить другими: он опытно не знает зла, не прошел путем борьбы со страстями, а потому не видит зла и в других. Бывали случаи, когда такие старцы, будучи сами святы, вредили своим ученикам и даже вводили их в прелесть[98]. Поэтому свт. Василий Великий в правилах для монашествующих пишет: «Хотя наказание есть врачевание души; однако же не всякому позволительно наказывать, как и врачевать, а только кому дозволит настоятель, по долгом его испытании»[99].
 
Итак, старчество — это особое служение, с древности существовавшее в христианской Церкви. На это служение вступают по призванию, после длительных аскетических подвигов. Старческое окормление распространяется не только на иноков, но и на мирян. Для своего служения старец наделяется дарами Святого Духа: рассудительностью и различением духов, прозорливостью, даром утешения. Учение старца — не его собственное, он всегда учит в духе Евангелия и «от отцов». Необъемлемые черты истинного старца — искренняя христианская любовь к чадам, смирение, способность сострадать и утешать в скорби.


[1] Григорий Богослов, 1-е послание к Кледонию. Василий Вел. О крещений, 1,12.
[3] Григорий Богослов, слово 40.
[4] © Библиотека "Благовещение" Святитель Василий Великий. Беседы. М.: Изд-во Московского подворья Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, 2001
[5] Малков П.Ю. Введение в Литургическое Предание. М.: Изд-во ПСТГУ, 2006. С.12.
[6] Феофан Затворник (Говоров), свт. Путь ко спасению. О начале христианской жизни через святое Крещение… М.: Правило веры, 2000. С.40.
[7] Там же. С.40.
[8] Там же. С.41.
[9] Там же. С.42.
[10] Там же. С.43.
[11] Там же. С.44
[12] Ис. I, 6.
[13] Преподобный Авва Дорофей. Поучение 1-е.
[14] Быт. II, 17.
[15] Рим. VII, 23, 24.
[16] Быт. VI, 3.
[17] 1 Кор. XV, 50.
[18] Пс. L, 6.
[20] http://www.pravbeseda.ru/library/index.php?page=book&id=120
[22] PG 49, 292.
[23]Лествица 5, 1 [Ioannou tou Sinaitou Klimax. Sel. 115].
[24] Григорий Богослов, свт. Творения в 2-х томах. Т. 2. С. 34.
[25] Symeon tou Neou Theologou eurethenta asketika. Sel. 53-54.
[26] Шмеман Александр, прот. За жизнь мира. Нью-Йорк, 1983. С. 93.
[27] Раздел написан на основании материалов кандидатской диссертации свящ. Андрея Михайлова «Старчество преподобного Паисия (Величковского) и его Оптинских последователей». МДА, 2002.
[28]Каллист (Уэр), еп. Диоклийский. Духовный отец в Православии [Электронный ресурс] // Свет Православия: [Web-сайт]. http://reshma.nov.ru/pr_sov/neofit/kallist_starchestvo.htm (30.9.2008).
[29] Евлогий (Смирнов), архиеп. Православное монашество в служении Церкви и миру: Дисс. на соиск. ученой степени магистра богословия. – Загорск. Троице-Сергиева Лавра, 1977. С. 136-137.
[30] Концевич И.М. Оптина Пустынь и ее время. – Минск: Харвест, 2006. С.6. [Далее: Концевич И.М. Оптина Пустынь и ее время].
[31] Концевич И. М. Оптина Пустынь и ее время. С.6.
[32] Смирнов С.И. Духовный отец в древней Восточной Церкви. ­­ Сергиев Посад, 1906. Ч.1. С.14. [Далее: Смирнов С.И. Духовный отец в древней Восточной Церкви].
[33] Зарин С. Аскетизм по православно-христианскому учению: В 2 т. ­ ­ Репр. воспр. изд. 1907 г. (СПб.). ­ М., 1996. Т. 1. С. 282-283.
[34] Свт. Афанасий неоднократно посещал прп. Антония и даже какое-то время «был учеником его и возливал воду на руки ему» [Афанасий Великий, свт. Житие Антония Великого // Творения: В 4 т. – М., 1994. Т.3. С.178].
[35]Афанасий Великий, свт. Житие Антония Великого // Творения. В 4 т. – М., 1994. Т.3. С.278. [Далее: Афанасий Великий, свт. Житие Антония Великого].
[36] Смирнов С. Духовный отец в древней Восточной Церкви. С.14-15.
[37] Афанасий Великий, свт. Житие Антония Великого. Т.3. С.193.
[38] Михайлов А., свящ. Старчество преподобного Паисия (Величковского) и его Оптинских последователей: Дисс. на соиск. ученой степени канд. богословия. ­ Сергиев Посад, 2002. С.12-17. [Далее: Михайлов А., свящ. Старчество преподобного Паисия (Величковского) и его Оптинских последователей].
[39] Сведения о связи пастырства и духовничества взяты из книги Концевича И.М. «Оптина Пустынь и ее время», глава 1. Концевич ссылается на исследования проф. С.И. Смирнова «Духовный отец в древней восточной Церкви», «Древнее духовничество и его происхождение» (Богословский Вестник. 1906. Т.2.), и «Древнерусский духовник».
[40] Сведения о старчестве на Руси и цитаты из источников приводятся по: Михайлов А., свящ. Старчество преподобного Паисия (Величковского) и его Оптинских последователей. С.12-17.
[41] Патерик Печерский. 1678. Лист 52.
[42] Лаврентьевская летопись. 1897. С. 205.
[43] Смирнов С. Древнерусский духовник. ­ М., 1914. С.24. [Далее: Смирнов С. Древнерусский духовник.].
[44] Смирнов С. Древнерусский духовник. С.26.
[45] Полное собрание русских летописей. Т. ХI. Летописный сборник, именуемый Патриаршею или Никоновскою летописью. ­ СПб., 1897. С.145.
[46] Михайлов А., свящ. Старчество преподобного Паисия (Величковского) и его Оптинских последователей. С.19-20.
[47] Жизнеописание Оптинскаго Старца Иеромонаха Леонида (в схиме Льва). ­ ­ [Козельск]: Изд. Введенской Оптиной Пустыни, 1876. С. 35.
[48] Михайлов А., свящ. Старчество преподобного Паисия (Величковского) и его Оптинских последователей. С.189.
[49] См. Концевич И.М. Оптина Пустынь и ее время. С.36.
[50] См. Хоружий С.С. Старчество в его духовных и антропологических основаниях [Электронный ресурс] // Институт синергийной антропологии: [Web-сайт]. http://www.synergia-isa.ru/lib/lib.htm [Далее: Хоружий С.С. Старчество в его духовных и антропологических основаниях].
[51] Следует отметить, что в различные периоды истории, в зависимости от духовной ситуации, в обществе наблюдалось разное отношение к старчеству. В пору духовного упадка представления о старчестве могли низводиться до роли Знахаря-Вещуна, или «Белого Мага». Например, В.В. Розанов, «язычник» Серебряного века пишет: «В том смысл и значение старчества и состоит, что, воскресив в себе как бы «волхва древнего»... старец входит в жизнь людей добрым волшебством, с магической заклинательной силой: заклинательной против дурного и как бы открывающей рог изобилия для хорошего». [Оптина Пустынь // В.В.Розанов. Около церковных стен. Т. 2. ­ СПб., 1906. С.106. Цит. по: Хоружий С.С. Старчество в его духовных и антропологических основаниях].
[52] Цит. по: Концевич И.М. Оптина Пустынь и ее время. С.18-19.
[53] Серафим (Чичагов), сщмч. Житие преподобного Серафима Саровского чудотворца. Изд. второе Серафимо-Дивеевского монастыря. – СПб., 1903. С.35. [Далее: Серафим (Чичагов), сщмч. Житие преподобного Серафима Саровского…]
[54] Собрание писем блаженныя памяти Оптинскаго старца иеросхимонаха Макария. Письма к монахиням. Ч. 3-4. ­­ [Козельск]: изд. Введенской Оптиной пустыни, 1862-1863. Ч.4. С. 402-403. [Далее: Собрание писем … иеросхимонаха Макария. Письма к монахиням.].
[55] Собрание писем оптинскаго старца иеросхимонаха Амвросия. К монашествующим. Вып. 1. ­ Сергиев Посад, 1909. С.III-IV. [Далее: Собрание писем…иеросхимонаха Амвросия. К монашествующим.].
[56] Григорий (Борисоглебский), архим. Сказание о житии Оптинского старца отца иеросхимонаха Амвросия. ­­ М., 1893. С.16.
[57] См. Предисловие к собранию писем... иеросхимонаха Амвросия. К монашествующим. Вып. 1. С.III-IV.
[58] Преподобных отцев Варсануфия Великаго и Иоанна руководство к духовной жизни. – СПб., 1905. С.566, 500. [Далее: Преподобных отцев Варсануфия и Иоанна руководство…].
[59] Житие прп. Стефана чудотворца // Палестинский Патерик. Вып. 11. ­ СПб., 1900. С.7.
[60] Сидоров А.И. Древнехристианский аскетизм и зарождение монашества. – М.: Православный паломник, 1998. С. 128. [Далее: Сидоров А.И. Древнехристианский аскетизм и зарождение монашества.].
[61] Творения иже во святых отца нашего Тихона Задонского. Т. 2. ­ М., 1889. С.319-320.
[62] Макарий Оптинский, прп. Собрание писем блаженныя памяти Оптинскаго старца иеросхимонаха Макария. Письма к мирским особам. – Репр. воспр. изд. 1862 г. [М.: Козельск]. – СПб., 1993. С.10. [Далее: Макарий Оптинский, прп. Письма к мирским особам].
[63] Серафим (Чичагов), сщмч. Житие преподобнаго Серафима Саровскаго… С.49-50, 52.
[64] Жизнеописание Оптинского старца иеросхимонаха Макария. ­ М., 1997. С.233. [Далее: Жизнеописание Оптинского старца… Макария.].
[65] Собрание писем... иеросхимонаха Макария. Письма к монахиням. Ч. 4. С.205.
[66] Собрание писем... иеросхимонаха Макария. Письма к монахиням. Ч. 3. С.123.
[67] Сказание о жизни и подвигах блаженныя памяти Старца Оптиной Пустыни Иеросхимонаха Макария, составленное оной же пустыни И[еромонахом] Л[еонидом]. Изд. 2. ­ М.: изд. Введенской Оптиной пустыни, 1881. С.100-101. [Далее: Сказание о жизни и подвигах…иеросхимонаха Макария.].
[68] Жизнеописание оптинского старца… Макария. С.90.
[69] Концевич И.М. Оптина Пустынь и ее время. С.20.
[70] Преподобных отцев Варсануфия и Иоанна руководство… С.44.
[71] См: Афанасий Великий, свт. Житие Антония Великого. С.210.
[72] Преподобных отцев Варсануфия и Иоанна руководство… С.200.
[73] См: Афанасий Великий, свт. Житие Антония Великого. С.214.
[74] Руфин. История пустынных отцов. – Клин, 2002. С. 158.
[75] Цит по: Концевич И.М. Оптина Пустынь и ее время. С.21.
[76] Первый Великий Старец Оптинский Иеромонах Леонид (в схиме Лев). ­ Репр. воспр. изд. Козельской Введенской Оптиной пустыни, 1917 (Шамордино). ­ М., 1994. С. 64. [Далее: Первый Великий Старец Оптинский… Леонид (в схиме Лев).]
[77] Концевич И.М. Стяжание Духа Святого в путях Древней Руси. – Репр. воспр. изд. 1952 г. (Париж). ­ М.: Лепта, 2002. С.44. [Далее: Концевич И.М. Стяжание Духа Святого…]
[78] Концевич И.М. Оптина Пустынь и ее время. С.21-22.
[79] Серафим (Чичагов), сщмч. Житие преподобного Серафима Саровского… С.49,50.
[80] Серафим (Чичагов), сщмч. Житие преподобного Серафима Саровского… С.49.
[81] Макарий Оптинский, прп. Письма к мирским особам. С.30,17.
[82] Андроник, архим. История от начала монастыря Нямецкого в Молдавии. Кн. IV. Цит. по: Леонид (Поляков), иером. Схиархимандрит Паисий Величковский и его литературная деятельность: Дисс. на соиск. уч. ст. магистра богословия: В 3 кн. ­ Л., 1956. Кн. 1. С.141-142.
[83]Житие и писания Молдавскаго старца Паисия Величковскаго С присовокуплением предисловий на книги св. Григория Синаита, Филофея Синайскаго, Исихия Пресвитера и Нила Сорскаго, сочиненных другом его и спостником, Старцем Василием Поляномерульским, о умном трезвении и молитве. ­ М.: изд. Козельской Введенской Оптиной Пустыни, 1847. С.44-46. [Далее: Житие и писания Молдавскаго старца Паисия Величковскаго.].
[84] Трифон (Туркестанов), митр. Древнехристианские и Оптинские старцы. ­ М., 1997. С.245-246.
[85] Собрание писем…иеросхимонаха Макария. Письма к монахиням. Ч. 4. С.597.
[86] Собрание писем…иеросхимонаха Макария. Письма к монахиням. Ч. 4. С.128,206.
[87] Святоотеческие цитаты об опасностях старческого окормления взяты из: Михайлов А., свящ. Старчество преподобного Паисия (Величковского) и его Оптинских последователей. С.17-10.
[88] Цит. по: Смирнов С. Духовный отец в древней Восточной Церкви. С.164.
[89] Цит. по: Смирнов С. Духовный отец в древней Восточной Церкви. С.163,165.
[90] Собрание писем Оптинского Старца иеросхимонаха Амвросия к мирским особам. ­ Сергиев Посад, 1908. С.66. [Далее: Собрание писем... иеросхимонаха Амвросия к мирским особам.].
[91] Душеполезное чтение: ежемес. богосл. журнал. 1860-1917. ­ М., 1895. Апрель. С. 666. [Далее: Душеполезное чтение.].
[92] Собрание писем... иеросхимонаха Амвросия к мирским особам. С. 50.
[93] Душеполезное чтение. ­ М., 1895. Январь. С. 81.
[94] Агапит (Беловидов), схиарх. Жизнеописание в Бозе почившаго оптинскаго старца иеросхимонаха Амвросия: В 2 ч. ­ М., 1900. Ч. 1. С. 80. [Далее: Агапит (Беловидов), схиарх. Жизнеописание… иеросхимонаха Амвросия.].
[95] Первый Великий Старец Оптинский... Леонид (в схиме Лев). С. 19-20.
[96] Слово к пастырю // Лествица. Гл. 9.1 С.259-260.
[97] Первый Великий Старец Оптинский... Леонид (в схиме Лев). С.20.
[98] Концевич И.М. Стяжание Духа Святого... С.42.
[99] Правила пространно изложенные в вопросах и ответах // Творения иже во святых отца нашего Василия Великаго, Архиепископа Кесарии Каппадокийския: в Ч. 5. ­ Репр. воспр. изд.1901 г. (ТСЛ). ­ М.: Паломник, 1991. С. 168. Вопр. 53
 
 

© Приход храма Сергея Радонежского г.Петрозаводск Сулажгорский к/з.